Мясорубка Фортуны

— Заступаем в патруль с половины четвертого. Рано темнеет.

— По мне так с утра не светлело. На улице мрак, — я поднял очки на макушку и не щурясь посмотрел на темно-серые низкие тучи.

— Артур! — девушка опустила телефон в карман, беспокойно сведя брови. — Когда ты уберешься в свою Москву?!!

— Теперь ты влюбилась в охотничка, мохнушка? — подколол я.

«Ох уж эти женщины! То и дело в кого-то влюбляются до беспамятства. Не проще ли жить без любви?»

— Совсем я что ли того, Тихон? Нет, я совсем не того! — чем сильнее нервничают ваши современники, тем труднее мне их понять. После десятка междометий, разделенных продолжительными паузами, Альбина сумела четко выразить свою главную мысль, — Артур привез нам кучу проблем. Лучше бы его не присылали. Не надо нам чокнутого подкрепления.

— В чем, по-твоему, выражается его ненормальность?

— Артур без конца твердит об охотнице, которую ты съел в позапрошлом веке. Требует восстановить справедливость… Жаждет твоей смерти. Разве это нормально? Столько лет прошло! Все сроки давности истекли.

— У вампирских преступлений нет сроков давности, — напомнил я.

— Но ты остепенился. Тебя можно понять и простить.

— Да… Не хочется умирать из-за ошибки юности… Обидно! Только у меня жизнь наладилась… как принесла нелегкая в наш милый городок мстительного правнука Полины.

— Я смотрю, у тебя нехило так наладилась жизнь. Бедное животное! — Альбина пощупала мою бежевую куртку из уютной тончайшей замши.

— Шкурка ягненка, — пояснил я.

— Твоя любимая добыча, — Альбина кисловато улыбнулась. — Я бы хотела помочь тебе, Тихон, но как это сделать, не представляю.

— Все проще простого. Подмени образцы ДНК для экспертизы.

— У меня нет права доступа в лабораторию, пока я считаюсь стажером.

— И когда ты станешь полноправным сотрудником Седьмого Отдела?

— В следующем году. Весной. Тебя к тому времени уже убьют.

— О, Боже, всемилостивый! — я воздел открытые ладони к небу. — Почему ты так несправедлив к господину Подкорытину-Тарановскому?.. Мои дикие собратья щелкают людей, как орешки. Я же всю свою вампирскую жизнь специализировался на овцах, а не на охотницах, в результате меня казнят, как прожженного разбойника! Полина сама напросилась! Я не хочу из-за нее умирать!

— Тихон, не нервничай, — суетливо прошептала Альбина, быстрыми движениями поглаживая мою руку от плеча до локтя. — Я что-нибудь придумаю.

— Думай поскорей, мохнушечка. Спаси меня. Мы с тобой все-таки не посторонние… люди… Не вешай тяжкое ярмо на лохматую холку своей совести. Не дай мне умереть!

— Стопудово не обещаю, что все пройдет тип-топ, но я постараюсь пробраться в лабораторию и подменить образец твоей слюны до его отправки в Москву. Ночью мне надо поймать достаточно старого вампира и окунуть в его слюну ватную палочку. Выбор большой. Слышал, как эльфийский король пожаловался мэру, что вампирья в лесу навалом. У меня есть шанс тебя спасти.

— От всей души благодарю тебя, мохнушечка!

Я хотел обнять Альбину, но девушка отскочила.

— Не трогай меня, Тихон, — предупредила она, удерживая меня на расстоянии недоверчивым взглядом. — Чью бы шкуру ты на себя ни напялил, ты все равно пахнешь вампиром.

Мельком сверившись с часами на экране телефона, Альбина встрепенулась:

— Полпервого. Меня ждет мастер, — она вспомнила, что надо спешить в кабинет парикмахера и убежала от меня без «До свидания» или хотя бы «Пока».

Я задержался на крыльце служебного хода. Глядя на тучи сквозь темные стекла очков, плотно прилегавших к щекам и надежно защищавших чувствительные вампирские глаза от дневного света, я поймал себя на мысли, что неплохо было бы покурить. Странно…

Я не курил никогда, с самого момента появления на свет, и Лизу быстро отучил от дурной привычки. Всего-то достаточно было показать ей надпись на упаковке сигарет «1 мкг смолы» и сказать жалостным голосом: «Ты хочешь меня убить? Видишь, тут написано: «Смола». Знаешь, чем заправлены пули в охотничьих пистолетах? Вот-вот! Пощади меня, голубушка. Не губи меня, пожалуйста, своим отравленным дыханием. Возьми пример с городничего и начни здоровый образ жизни».

На хозяйку мясокомбината мгновенно подействовало мое вразумление. Лиза перешла на электронные сигареты, а потом на ментоловые жвачки. Поначалу ей приходилось тяжело. Она боролась, страдала, жаловалась мне и самураям на свою тяжкую участь, и однажды вечером села напротив меня в венецианской гостиной и выдала:

— Голова раскалывается. Невыносимо… Тишуля, ты как никто другой должен меня понимать. Моя табачная зависимость сродни твоей жажде крови.

— У тебя неправильное представление обо мне, лапушка, — возразил я. — Голод является естественной потребностью любого живого организма. Но слыхала ли ты когда-нибудь о вампире, добровольно нализавшемся осиновой смолы ради острых ощущений? Мы себе не вредим. А люди отравляют себя за милую душу. Да еще хвастаются. Смотри, Петька, я купил настоящие кубинские сигары. А я, Васька, вчера в клубе попробовал экстази. Ты, Лизонька, до того напичкала свой организм отравой, что он перестал различать, что для него хорошо, а что плохо. Дай ему время очиститься, протрезветь, так сказать, и ты увидишь, что жизнь без сигарет несоизмеримо лучше.

— Я продолжу борьбу, — пообещала Лиза.

Вспоминая тот наш разговор, я окинул взглядом высокую плакучую березу. Как всегда, я немного обманул Лизу. По крайней мере одного курящего вампира я знал. Лаврентий набивал трубку сушеными березовыми листьями и вдыхал ядовитый дым до легкого опьянения. Осиновым «табаком» он, правда, не баловался.

Альбину быстро подстригли. Должно быть почуяв меня, она вышла во внутренний дворик.

— Ты все еще здесь?

— Хотел увидеть твою новую прическу.

— Не верю. Парням наплевать на длину женских волос. Ты здесь как будто прячешься. От кого?

— От себя, наверное.

Я устало повернул глаза к Альбине, стоя с ней бок о бок на крыльце.

— У меня зашибительная новость, — девушка потрясла телефоном, и чуть не уронила его на бетонную ступень. — Ей меня Артур огрел по голове минуту назад. Правильно я говорила, от него одни проблемы. Представляешь, что он мне сообщил?.. Его московская девушка Света превратилась в вампира!

— Она была человеком? — без интереса произнес я.

«Кем же еще она могла быть?»

— В том и фокус, что ни фига подобного. Света была полукровкой, гибридом, как все потомственные охотники.

— Охотника нельзя обратить.

— Ее никто не обращал. Она сама… Свету похитил дикий вампир. Похоже, они там перепихнулись и у нее что-то в генах щелкнуло… Хлобысь! И привет! Девчонка отрастила клыки и сбежала с новым бойфрендом. Свидетели говорят, что она еще и напрочь забыла свою биографию. Отдел теперь стоит на ушах. Ее объявили в розыск… Спасибо Артуру… Если бы Артур не бросил любимую девушку и не уехал в Волочаровск, ничего бы с ней не случилось, — Альбина повернула ко мне экран телефона. — Кстати, запомни фотку.

— Ужас! — с фотографии в меня целилась из пистолета злая-презлая солдатка в плаще защитного цвета, зеленых штанах с накладными карманами и массивных ботах. — Этого мальчишку-сорванца ты называешь девушкой? Ты неверно считаешь, что мужчины не обращают внимания на длину женских волос. Видишь тут прическу? Да она почитай, что наголо обрита!

— У Артура странный вкус.

— Я бы сказал, весьма специфический.

— Согласна… У дикого вампира — тоже. Почему он ее не съел, как ты — Полину? Ладненько. Если где увидишь воинственное существо с фотки, то сразу позвони мне.

Альбина ушла, а я постоял на крыльце еще минут пять.

«Величайшее везение, что после бала вы не клюнули на Лизину наживку, дорогой Тихон Игнатьевич», — с расстановкой произнес я среди множества прочих мыслей. — «Не то проснулась бы она сегодня утром в беспамятстве, раскрыла светящиеся глаза и понеслась учреждать вампирскую империю».