Цвета ее тайны

— Спрашивай, — шепнула Айви.

— Г-где мы можем раздобыть пару контактных линз для Гвендолин, чтобы она…

Ей показалось, будто волшебник нахмурился, хотя физиономия его была столь морщинистой, что судить об этом с уверенностью было трудно.

— В настоящий момент в наличии имеется всего одна пара, но и с той могут возникнуть существенные проблемы.

— Но если она их не добудет, тоже могут возникнуть существенные проблемы.

— Во-первых, попытка раздобыть их сопряжена с опасностью…

— Если она их не получит, ей тоже будет грозить опасность.

— Во-вторых, они находятся Сонном Царстве.

— В тыкве? Но…

— Они предназначены для использования ночными кобылицами со слабым зрением. Отсюда вытекает третья проблема. Надевший их видит сны так, как видят их кобылки-страшилки — Ну, какая тут пробле… — начала было Дженни, но тут же осеклась. — И дурные тоже?

— Все. Включая нарушающие Заговор взрослых.

— Ой! — пискнула стоявшая позади Гвенни.

Теперь многое прояснилось. Гвенни не могла пользоваться этими линзами, не будучи посвященной в Тайны Взрослой Жизни. Предвидя это, Добрый Волшебник организовал встречу со Взрослой: он вынужден был пойти на хитрость, поскольку не имел права просто взять и рассказать всю правду, нарушив тем самым Заговор. Что же до его жены-демонессы, то та тоже ничего не рассказала напрямую, однако бессовестно подтолкнула детей к запретному знанию. Что не составило для нее труда по причине отсутствия совести.

— Я дам вам наставления, необходимые для того, чтобы проникнуть в Сонное Царство и найти линзы, — сказал Хамфри. — Но дело все равно будет нелегким. В тыкве крылатые чудовища не смогут вас защитить.

— Мы сделаем то, что должны, — промолвила Гвенни. — Спасибо тебе, Добрый Волшебник.

— Жаль, что мне нельзя пойти с вами, — печально вздохнула Дженни. — Но что поделаешь, я должна служить Доброму Волшебнику.

— Сначала поможешь раздобыть линзы, — заявил Хамфри. — Вернешься, тогда и отслужишь.

— Ой! Спасибо тебе! — воскликнула девочка, подскочив от радости.

— Путь до линзового куста будет отмечен фальшивыми линзами, — продолжил Хамфри. — Вам следует быть очень внимательными, потому что, как только вы пройдете мимо, они растворятся. Кроме того, вы должны будете проделать все за один день: по его истечении мы должны будем вас разбудить.

— Разбудить? — не поняла Дженни.

— Мы не отправимся в тыкву во плоти, — пояснил Че, — а просто заглянем в глазки. А как только кто-нибудь прервет связь между нашими глазами и тыквой, мы вернемся.

— Но почему всего один день? — спросила Гвенни. — На это может потребоваться больше времени.

— Потому что мы так договорились с твоей мамой. И с мамой Че, которая беспокоится не только о своем сыне, но и о Дженни.

Все трое обменялись долгими взглядами. Выходило, что родители были в курсе всего происходящего. Однако теперь это уже не имело значения.

— Пойдем, я отведу вас к тыквам, — предложила Айви.

Дженни посмотрела на Доброго Волшебника, но тот уже уставился в свою книгу.

Чтобы было удобнее лежать, Айви положила перед каждой из четырех зеленоватых, с заклеенными липкой лентой глазками тыкв по подушке. Дженни крепко взяла Сэмми за лапу: они не должны были разлучаться при входе, иначе, попав внутрь, рисковали оказаться в разных местах. Точнее сказать, в разных снах.

— Готовы? — спросила Айви, удостоверившись, что глаза каждого находятся точно перед глазком.

Все кивнули, хотя Дженни вовсе не чувствовала себя готовой. Конечно, она была рада возможности отправиться в Сонное Царство с друзьями, однако робела. Прежде всего потому, что плохо понимала, как можно отправиться внутрь тыквы, оставив тело снаружи.

Айви сняла ленту с тыквы Гвенни, и та мгновенно оцепенела. Затем то же самое с Че. В тот миг, когда Айви приблизилась к тыкве Дженни, девочка неожиданно подумала: «Каким вообще образом линза из мира снов может помочь Гвенни в реальном мире? Вдруг они просто останутся во сне, и все пойдет прахом?»

Она уже собралась спросить об этом, но не успела.

Айви открыла глазок.

В тот же миг Дженни обнаружила себя на гладком полу какого-то помещения. Отшатнувшись от неожиданности, она чуть не налетела на Че. В это время рядом с ней материализовался Сэмми.

— Все в сборе, — с облегчением проговорила Гвенни. — Я перетрусила, когда оказалась здесь одна. Мне показалось, что до вашего появления прошла целая вечность.

Дженни решила оставить свои сомнения при себе, в настоящий момент это все равно не имело смысла. Возможно, Добрый Волшебник все предусмотрел, и в реальном мире линзы будут работать так же как и в тыкве. В конце концов, ночным кобылицам случается, во избежание накладок, просматривать доставленные ими сны и вне тыквы.

— Хорошо, что мы вместе, все трое, — сказал Че тоже с явным облегчением, напомнившем Дженни о том, что при всей его взрослой рассудительности ему было всего-навсего семь лет.

Неожиданно в комнате появилась уйма народу. Воззрившись на новоприбывших, Дженни оторопела. Да и как было не оторопеть, увидев трех Гвенни, троих Че и трех котов. Да что там коты — здесь находилось три Дженни.

— Ой, меня стало две… — начала одна из Гвенни, и тут же осеклась. Потому что рядом с третьей гоблиншей появилась четвертая.

— А меня… — начала было Дженни, но не закончила.

— Молчи! — воскликнул Че. — Это не просто пол, а таблица. Таблица умножения!

Дженни прикусила язык. Она не доверяла ни таблицам, ни умножению, ни всякой там цифири-арифметике, однако ей всегда казалось, что таблица умножения умножает числа, а не живых существ.

— Ты посмотри под ноги! — настаивал Че. — И туда, где пол обрывается.

Три Дженни так и поступили. И убедились, что стоят на неком подобии стола, который подошел бы по размеру давешней Взрослой. Стол этот расчерчен клеточками, а в клеточки, и по краям и в центре, вписаны цифры. Довольно быстро до них (или до нее) дошло, что цифры в центре представляют собой результат перемножения цифр по краям, но ни одна из Дженни не помнила, как этот результат называется: то ли сума, то ли несчастное, то ли выведение. Нет, кажется все-таки произведение, хотя тем же словом некоторые называют книжку. Но в любом случае ясно, что если цифры умножать, то их будет больше. А от этого радости мало, потому что чем больше цифр, тем больше путаницы. Таблица умножения — это такое место, где девочке делать нечего.