Мясорубка Фортуны

Я хотел прикоснуться к ней. Она ускользнула на кухню.

«Подпустит меня ближе, когда я наемся… Как же Лизавета Филипповна в своем ложном предубеждении похожа на Полину Трофимовну… В шелковые постели той красавицы я мог заползти исключительно в сытом состоянии».

Глубокая дрожь повалила меня на мягкую спинку дивана.

«Зачем вспоминать Полину? Мало мне воскресших призраков прошлого? Если еще и это черное пятно всплывет в моей биографии, мне как говорится, крышка. Нет, Полина не воскреснет… Никогда».

Немного призадумавшись, я вздрогнул еще сильнее.

«Попадись Пятак и Глаша живыми в руки охотников, уж они порасскажут про меня всякого. Не волнуйтесь понапрасну, дорогой Тихон Игнатьевич, охотники на вампиров не берут пленных. А Сатибо и сотоварищи? О, лжесамурай жаден до копания в грязном белье столетней давности! Хитрыми «фирменными» приемчиками он скоренько выбьет из моих бывших компаньонов всю мою подноготную».

Пятак и Глаша должны умереть. Я так решил и точка. Приблизительно я догадывался, где прячутся убийцы охранников.

На парадном крыльце кто-то топтался. К воротам подъехали тяжелые машины — «Ба! В усадьбу пожаловала целая группа захвата».

Если бы я мог вылезть в окно без риска застрять в тесной раме…

Я распахнул одну из трех пластиковых створок, выставил москитную сетку. Лизу расстроит мой побег, но она простит меня и зауважает сильнее, узнав, что я избавил город от опасности.

— Тиша! Далеко собрался?!! — окликнула меня Лиза.

Она зажала коробку конфет подмышкой, а графин с птичьей кровью поставила на журнальный стол, чтобы не выронить от волнения.

— Священный долг зовет, — объяснился я. — Пора поквитаться с назойливыми призраками прошлого.

— Хочешь, чтобы я приказала самураям не выпускать тебя из дома? Или наняла Ивана Хельсинга следить за тобой?

— Не впадай в крайности, голубушка, — мне пришлось сделать шаг навстречу. — Я у твоих ног, и никуда не денусь.

— Тишуля, пойми, на улице опасно. Охота на вампиров набирает обороты. Бойцы спецподразделений и добровольцы в бешенстве носятся по городу, прочесывают лес, — Лиза подставила горячую ладонь под оба моих подбородка. — Ты мне нравишься, малыш. Если я тебя потеряю, то буду очень долго плакать…

— Нежнейшая Лизавета Филипповна, поверьте, я не стою ваших слез, — сраженный наповал непривычным признанием, я инстинктивно перешел на «вы».

— Мне видней, чего ты стоишь. Уж я-то знаю цену вещам, — безотчетно выдала Лиза. — Если тебе нечем заняться, я научу тебя пользоваться айфоном.

— С радостью освою новейшие технологии, — механически пробормотал я, присев на ближайший к открытому окну диван.

Ветерок проветривал мой утружденный тяжелыми думами затылок, предохраняя умнейший мозг от перегрева подобно тому, как автомобильный вентилятор обдувает двигатель.

Вещь! Я для нее всего лишь вещь ценою триста тысяч ассигнациями. Дышащая, говорящая штуковина, которую нужно время от времени заправлять кровью и проветривать на свежем воздухе, оберегая от прямых солнечных лучей. Надо бы еще на мне где-нибудь сбоку поставить штамп «Не кантовать».

«Разве не глупо обижаться на Лаврушкино потомство, дорогой Тихон Игнатьевич?» — мысленными уговорами я постарался вернуть себе удовлетворительное настроение. — «От осинки не родятся апельсинки. Не забывайте, вам нужна не Лиза, а драгоценный клад. Едва вы заполучите его, то ни на минутку не задержитесь более в проклятой усадьбе. А покамест вам придется потерпеть незначительные унижения. Вы не хуже заносчивой девицы знаете цену вещам. И понимаете, что овчина стоит выделки».

Глава 9. ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ ЧЕЛОВЕКА

Вампирский налет на элитное поселение не отвратил Лизу от амбициозного замысла вывести меня в свет. Подготовка к моей презентации шла на всех парах. Я едва успевал передохнуть. Хозяйка мясокомбината преподавала мне по десять уроков на дню, строго проверяя, насколько хорошо я усвоил полученную информацию и не придется ли ей за меня краснеть в обществе «взбитых сливок». Мне пришлось заново учиться ходить, говорить, сочинять письма. Много времени я растратил на укрощение современных технических устройств — от кондиционера до ноутбука. Под мощным словесным давлением я создал фальшивые аккаунты в социальных сетях, которыми не собирался пользоваться. (Делать мне больше нечего, кроме как переписываться обо всякой ерунде с неграмотными сопляками, всем благородным языкам предпочитающим матерный или «олбанский»). Переведенный на дневной режим активности, я должен был спать по ночам, но или из-за протеста, объявленного биологическими часами, или по каким-то мистическим причинам, вместо нормального сна, способствующего восстановлению и укреплению измученного современностью организма, я получал кратковременные затмения — на считанные минуты погружался в забытье, и вскорости подскакивал на кровати, объятый непостижимой тревогой. Выпущенными ненароком когтями порвал пару шелковых пододеяльников и одну сатиновую простыню. Справедливо было ожидать, что после такой порчи имущества Лиза прикажет слугам застелить мое ложе рогожей, но она прикупила несколько спальных комплектов из сносной дешевой синтетики, чем значительно облегчила мою участь и совесть.

Вот так ошалело пробудившись, я частенько слышал за дверью тяжелые шаркающие шаги, вздохи, кряхтения или покашливания. Спеша на призрачные звуки, я выбегал из комнаты, и никого не замечал. Припадая к полу, обнюхивал ковровую дорожку в коридоре, ступени лестницы, и не находил вновь появившихся следов.

О своих наблюдениях я не распространялся. В усадьбе было достаточно ушей, но раз о подозрительных звуках никто до сих пор не обмолвился, значит, либо их подмечал один я, либо все остальные свидетели загадочных явлений боялись прослыть умалишенными и потому скромно помалкивали.

Галлюцинаций у вампиров не случается. Неужели, в усадьбе обитает привидение? Или кто-то из ныне живущих украдкой ищет по ночам мое сокровище? Возможно ли, что шаги и вздохи доносятся из подвала?

Сатибо вроде бы ночью бегал в патруле. Спал он, как и я, урывками с той разницей, что время его сна приходилось на дневные часы. Мы с ним бдительно караулили друг друга. Каждый из нас старался не допустить оппонента до клада, вследствие чего нам обоим было некогда заниматься поисками.

— Привет!.. Как сам? — мой очередной день начался диалогом с собственным отражением в зеркале.

Вынув руку из кармана джинсов, я подал ее воображаемому человеку.

Ф-р-р-р! До чего омерзительно притворяться духовно убогим уроженцем конца двадцатого столетия.

— У тебя все получится, если перестанешь показывать другу клыки, — ко мне подкралась Лиза в пестром халате-кимоно и мягких плюшевых тапочках.

— Ночь была тяжелой, — я загнал правый верхний клык в десну нажатием пальца.

— Бедняжка, — Лиза проверила, не поднялась ли у меня температура. — Надеюсь, ты все-таки привыкнешь к новому распорядку дня. Иначе мне придется откатить назад. Мне так тебя жалко, малыш. Но я дала слово вернуть тебе счастье человеческой жизни.

— Я отчаянно борюсь со своей природой. И не намерен сдаваться, — я разбил одно предложение на два.

Правило номер один: говорить меньше и проще.

— Я приготовила тебе вкусный сюрприз, — хитренькая усмешка Лизы предвещала опасный подвох. — Сегодня ты научишься культуре еды современных богачей.

Отличная свежая еда была главнейшим стимулом, поддерживавшим меня на плаву в изнурительной гонке за человеческими ощущениями. Забыв об угрозе и здесь напороться на подводный камень, я пришел с Лизой на кухню.

Меня ждали три разноцветных стакана со странно пахнущей кровью неизвестного происхождения. Приступать к дегустации тут же расхотелось, но Лиза напористо подала мне красный стакан:

— Попробуй, и угадай, кто.

Взяв микроскопическое количество крови в рот, я подержал ее на языке и, сморщив нос, проглотил вместе с набежавшей слюной. Некрасиво было плеваться в присутствии барышни.