Свинцовый закат

— Растущее и убывающее? — переспросил Стэнли, не понимая, что она имеет в виду. — Вы говорите о луне?

— Мертвый камень, — проговорила Мери, в презрении выплевывая каждое слово. — В нем нет своего света. Он крадет его у солнца, чтобы ночью бросать его отблеск на нас. Она обитель мертвецов, похититель снов, и смертные — рабы его.

— Вы вправду ненавидите луну? — задал вопрос Стенли, которому и сам удивился. — А солнце восхваляете, даже несмотря на то, что не можете под ним жить? Знаете, Мери, это странно.

Белая оценивающе посмотрела на молодого человека, прежде чем спросить:

— Ты признаешь величие единого Бога?

Стэнли неуверенно кивнул.

— Но ты не можешь увидеть его.

— Нет, конечно, — признал он.

— Говорят, только чистые сердцем могут увидеть божественный свет, не ослепнув. Этот свет окутает их любовью и подарит их душам жизнь вечную.

— Вы тоже можете жить вечно.

— Мое тело никогда не узнает смерти, — возразила она, — моя душа навеки заключена в нём. Мои глаза не смогут увидеть солнца, как и ты не сможешь узреть своего Бога, пока не станешь чист душой. Пока я не укреплю свой дух, солнце не примет меня, не обнимет теплыми лучами, не даст узреть всё, что оно освещает. Пока я бела, оно не любит меня.

Такой теологии Хьюиту ещё не приходилось слышать. Более того, он и представить себе не мог, что белые боготворят солнце, а вовсе не проклинают. Напротив, это луна им чем-то не угодила.

— Вот видишь, Стэнли, — ухмыляясь, обратился к нему майор Сессил, слушавший со стороны весь этот разговор, — теперь ты знаешь допотопную историю человечества. Можешь смело писать научную работу. Конкурентов у тебя не будет.

Его шутка ещё больше расстроила молодого человека, ведь серьезные ученые не верили в Потоп.

— Не переживайте за меня, майор. С десяток статей по истории Древнего Египта я точно напишу.

— Ну-ну.

— А что не так? — оскорбившись таким пренебрежение, спросил Стэнли.

— Ты хоть представляешь, как выглядели древние египтяне?

— Конечно, — без тени сомнений заявил молодой человек. — Остались барельефы, росписи в храмах…

— Это те, где все люди и нелюди нарисованы в профиль? — иронично уточнил Сессил.

— Есть ещё скульптуры.

— Вот оно что, — кивнул майор и не удержался от улыбки.

— А что вас не устраивает? — раздраженно поинтересовался Хьюит.

— Разуй глаза. Я прожил в колониях десять лет. Не то, чтобы я сильно разбираюсь, чем пенджабцы отличаются от тамильцев и бенгальцев, но посмотри на неё, — и он махнул в сторону оторопевшей Мери, — это же типичная индианка, только побелевшая.

Доля разумного в его словах, определенно, была, и Стэнли показалось, что если напрячь фантазию и представить Мэри смуглой темноглазой брюнеткой, индийские черты лица в ней определенно будут проглядываться.

— Индия и Египет лежат слишком далеко друг от друга, — только и смог возразить Стэнли.

— Вот ты мне и скажи, как в древние времена индианка смогла добраться до Египта. Пешком с караваном или вплавь на папирусной лодке?

— Мери, — обратился к ней Стэнли, — так вы бывали когда-нибудь в Индии будучи смертной?

— Нет, — твердо заявила она. — Я родилась в Черной Земле. Мой отец прожил там все свои дни.

— Вот видите, майор, вы ошибаетесь. Мери родом из Древнего Египта.

— А по-моему, эта дамочка очень сильно дурит тебе голову. Ты хоть спрашивал, сколько ей лет?

— В древности время исчисляли совсем иначе. Боюсь, Мэри не поймет, как правильно ответить на это вопрос.

— А ты задай его правильно. Например, какой фараон правил, когда ей было двадцать лет?

Хьюит согласно кивнул.

— А правда, Мери, кто был правителем, когда вы были молодой девушкой?

— О, то был наследник двух владычиц, любящий истину, Мерид Немат.

Стэнли не на шутку задумался.

— Это личное имя или тронное? — спросил он, так как подобного имени историография не знали.

— Это имя правителя, — чуть обиженно произнесла Мери.

— Ну, хорошо. А чем он прославился? Какие земли завоевал?

Вопрос поставил Мери в тупик. Про войны она ничего не знала, потому что, «это дела воинов». Все интересное в жизни Египта для неё как дочери архитектора сводилось исключительно к строительству храмов, лабиринтов и пирамид, но Стэнли эти факты никак не помогли сориентироваться во времени.

— А что было после вашего перерождения? Долго вы ещё оставались в Египте?

— Семьдесят два раза разливался Итеру, пока я жила в нижнем Менфе. А потом пришли гонители. Они обращали всех в свою веру, рушили храмы и статуи богов, снимали камни с пирамид. — При этих словах на её лице отразилась неподдельная скорбь, будто картины падения родной страны вновь пронеслись перед её глазами. — Многие предали свою веру, и тогда их жизни забрала черная смерть.

— Так это были гиксосы? — завороженно спросил Стэнли, — гиксосы завоевали Египет?

— Нет, — покачала головой Мери, — Они говорили — мамлюки.

Хьюит открыл было рот, но слова словно застряли в глотке. Сессил тут же задорно рассмеялся, а смущенная Мери то и дело непонимающе бросала взгляд с историка на майора.

— Мери, вы что-то путаете, — попытался разубедить её Стэнли. — Мамлюки пришли в Египет намного позже, тысячи лет прошли.

— Нет, — протестовала она, — семьдесят два года, — и чуть менее уверено добавила, — или сто семьдесят два.

— Слушай, Стэнли, — уняв смех, обратился к нему майор, — если мамлюки отвоевали Египет у фараонов, ты просто обязан доложить об этом в Королевское Общество.

— Да нет же, — не унимался Хьюит, — Мери просто путается во времени. Мэри, может вы пробыли в нижнем Мемфисе намного больше?

— Да-да, — вторил ему Сессил, — и не заметили, как прошло 2000 лет. Стэнли, кончай со своими расспросами. Никакая она не египтянка. Во-первых, у неё все и так на лице написано, во-вторых ты и сам все слышал.

— Нет, не слушай его, — отчаянно воскликнула Мери и ухватила молодого человека за руку, от чего тот невольно поёжился. — Я говорю правду о былом. Все мои слова — истина, в них нет лжи.

— Но, Мери, мамлюки были мусульманами. А Древний Египет пал задолго до рождения пророка Мухаммеда.

Мери бессильно покачала головой и выпустила его руку.

— Ты такой же, как грабители пирамид, — тихим понурым голосом произнесла она. — Ты не хочешь верить, ты тоже сочиняешь то, чего никогда не было. Ты тоже не умеешь читать папирусы и надписи храмов. Ты не любишь истину, как любил её Мерид Немат. Ты сам как грабитель.

— Кого же я ограбил?

— Мое прошлое. Ты думаешь, его никогда не было. Значит и меня не может быть.

После этих слов, Мери больше не желала говорить со Хьюитом. Молодой человек не на шутку взволновался, что навсегда потерял доверие белой, но, с другой стороны, она сама подорвала его доверие к собственным словам. При первом удобном случае Стэнли поспешил поделиться своими переживаниями с полковником Кристианом как старшим и мудрым сослуживцем.

— Полковник, я вовсе не хотел её обидеть, — оправдывался Стэнли. — Но если она считает, что жила в годы восстания мамлюков, то ей не больше 700 лет. Тогда и речи не может идти о Древнем Египте, фараонах, храмах. Если её отец и вправду был строителем, то только мечетей. Майор Сессил думает, что она всех нас обманывает. А я думаю, Мери просто заблуждается.

— Думаешь, тебе виднее, где и когда Мери могла жить, а ей нет? — насмешливо заметил полковник, а после серьёзно добавил, — Знаешь, Стэнли, что мне сказала Семпрония, когда я заикнулся о её почтенном возрасте? Она сказала, что лично знала Цицерона и Овидия с Горацием, но ей не 2000 лет, а намного меньше. А Древнего Рима и вовсе не существовало.

— Как это? — обескуражено вопросил Стэнли.

— Это ты историк. Так скажи мне, что такого насочиняли в своих учебниках твои университетские учителя, раз такие почтенные дамы как Семпрония и Мери не признают в академической истории собственной реальности минувших дней? Кому ты поверишь больше, свидетелю истории или кабинетному ученому?