Ксенос и фобос (СИ)

   Дыма оранжевого не стало, по фасаду заводоуправления вытянулись рекламные щиты разных фирм, арендующих в нем офисы, но сам завод продолжал работать, не прогорал, не продавался никому, и регулярно, как по часам, из боковых ворот тепловоз вытаскивал очередной короткий эшелон готового продукта.

   Теперь весь город говорил: сельхозудобрения делают, аммофоску в поля повезли.

   - Так. Там, слева - Вторчермет, да? Он, что, тоже охраняется? Чтобы металлолом не свистнули?

   - Охрана-то есть, но чисто для вида, формальная. Два человека ночью сидят вон в том вагончике у ворот.

   - Ага. Значит, выходит, у них с этой стороны как будто два забора и еще двойная охрана, если не вдумываться в ее качество... Это понятно. Значит, твой план - именно здесь, слева?

   - Ну, да. А иначе-то никак. С реки их сейчас не взять, потому что берега обледенели, не пролезешь. С фасада? Это просто объявить о себе прежде времени, значит... Справа - там нефтебаза, а за ней сразу автозаправка. Не дай бог, стрельба будет - ох, тогда весь город осветим.

   - Ну, ладно, с этим ты меня убедил. А что и как внутри? Разработка была? Сколько времени? Что твои аналитики говорят?

   - Да, какая там, к чертям собачьим, разработка? Ты что? Тут штурм унд дранг нужен, пока не разбежались, как тараканы! Я и сам пойду вместе с твоими!

   Спецназовец повернул, наконец, голову, оторвался от бинокля:

   - А вот этого нам не надо. Не хватало мне тут еще отцов-командиров в строю...

   - Не командиром, ты что! Бойцом! Я могу, я в форме! Не поверишь - даже справка у меня есть,- хмыкнул Кириенко.

   - Да знаю я, знаю, что в форме ты... А вот, если что?

   - Ну, ты мои основания тоже знаешь,- нахмурился, глядя исподлобья, полковник.

   - Что, неужели надеешься еще? Извини, извини...

   - Пока живу, сам понимаешь. Вот ты бы сам, если бы так, а? Что бы делал?

   - Не знаю... Ладно. Ты командуешь операцией, тебе и карты в руки. Хочешь бойцом - иди бойцом. Только броник натяни обязательно. Иначе не пущу.

   - Спасибо.

   - Спасибо скажешь, если все получится. Штаб оставляем тут, на горке?

   - Да, по плану - тут.

   - Резерв?

   - Резерв лучше высадить после начала операции прямо у въездных ворот, у проходной. Пусть там постоят, поотвлекают внимание, а заодно и близко им будет, если что.

   - И еще троих, говоришь, направо?- прикидывал спецназовец количество бойцов.

   - Да можно бы и четверых даже. Если есть у тебя. С приборами ночной видимости, с пулеметом. Пусть делают там страшно, пусть пугают всех, кто попытается выбраться в ту сторону. Главное - не пропустить к бакам с бензином. Постреливать изредка по забору, отгонять.

   - Значит, повторим в последний раз: первая группа обезвреживает охрану Вторчермета и прикрывает продвижение второй через ограду завода. Так? Затем они объединяются и широким бреднем прочесывают территорию. А в это время, под шумок на заводе, группа захвата по-над берегом проскальзывает в темноте в самую середочку, во-от сюда, куда ты указал,- палец командира ОМОНа постучал по карте.- Я, значит, на связи, иду с резервом. Ты, я так понял, с группой захвата хочешь. Я ведь правильно все понял?

   - Да. Сбор по плану в двадцать ноль-ноль. В двадцать один ноль-ноль начинаем.

   - Ну, вроде, все правильно. Поехали тогда к нам на базу.

   Серый невидный "уазик" без лишних опознавательных знаков, урча, съехал с кручи по наискось проложенной дороге на трассу и быстро умчал командиров через весь город на базу.

   В принципе, этот выезд на местность был чистой проформой. Завод всем известен, все карты и схемы тоже давно изучены, план операции подписан и на нем проставлена нужная печать. Да и мотивы полковника Кириенко были всем хорошо известны.

   В городе еще в прошлом году поговаривали сначала на бытовом уровне, а потом и в местных желтых листках, что исчезновения людей, изредка случающиеся, - дело рук неведомых похитителей, охотящихся за человеческими органами с целью их продажи за границу. В каждом городе каждый год пропадают люди. Сотни и тысячи. Иногда они находятся. Иногда их находят. Чаще - нет. Форма заявления о пропаже человека была привычной, и дежурные в отделах милиции не заморачивались особо, принимая такие заявления.

   Но после Нового года заявления о пропажах вдруг пошли в местную милицию просто косяками. А тут еще по центральному телевидению как нарочно показали сюжет о подобной банде "похитителей тел" в одном южном городе. И не то чтобы заявления о пропажах людей поступали прямо очень уж часто, но - значительно чаще обычного. Статистика говорила, что-то не то творится в городе.

   В общем, аналитики в управлении походили вокруг карты, понавтыкали булавок с красными головками, и оказалось, что заявления в этом году поступали уже практически во все районные отделения милиции, и везде стали глухим "висяком". И по адресам или местам пропажи - тоже равномерно все распределялось. Вся карта города постепенно покрывалась красной болезненной сыпью. И только в верхнем углу карты было небольшое белое пятно. Тут пропаж, вроде бы, не случалось. Во всяком случае, заявлений не было. Или было значительно меньше. И это было странно.

   Завод "разрабатывали" бы еще долго, обложив его техникой, собирая информацию, внедряя агентов, но как раз внезапно пропала дочь начальника аналитического отдела управления. Очень странно пропала - буквально с порога собственной квартиры. То есть, без всяких преувеличений - с порога. Им были нажаты все кнопки и рычаги, сказаны все слова, подтянуты дружеские отношения и деловые связи, и на базу спецназа полковник Кириенко приехал с нужным ему документом.

   Бойцы на базе отдыхали. Только караулы у ворот и по углам ограждения следили за окружающим простором. Раньше тут был ведомственный санаторий для легочников, но потом он был закрыт из-за недостатка финансирования, чуть не развалилось все, а в девяносто пятом всю его территорию отдали местному СОБРу. Теперь здесь "жил" спецназ.

   По плану реформирования армии, который был принят еще в конце пятидесятых, огромная неповоротливая мощная машина, предназначенная для отпора агрессору и захвата территорий, постепенно заменялась небольшими мобильными, вооруженными новейшим оружием и укомплектованными лучшими бойцами, группы специального назначения, располагавшиеся во всех областных центрах. Остальная армия, сократившаяся более чем втрое, стала как бы огромной школой, через которую пропускали ребят-срочников, отсеивая тех, кто оставался в войсках на сверхсрочную, а то и на всю жизнь.

   За годы и годы медленной реформы (а чем больше аппарат, тем труднее его модернизировать) спецназ уже показал свои качества. Прибалтика, Молдавия, Средняя Азия, Кавказ - везде они были первыми, и возникавшие очаги напряженности гасились малой кровью. Вернее, так: гасились кровью - но малой.

   Полковник Кириенко лежал на койке, распустив ремни амуниции и скинув обувь. Он не спал, хотя поспать было необходимо. Он не спал по-настоящему уже две недели, с того момента, как дочь не вернулась со свидания. Вернее, она дошла до дома, и он даже слышал ее голос на лестнице. А вот до своих дверей Ирина так и не дошла. Или ему все это показалось? И голос ее, и слова, что уже идет?

   "Эх, Ирина!"- он помотал головой по жесткой быстро нагревшейся подушке. Единственный ребенок. Любимая дочка, которой многое прощалось. Настолько многое... Ну, почему он тогда не вышел к ней? Почему не затащил силком? Мало ли что там могло быть. Не зря же пришлось уже один раз оформлять академический отпуск по состоянию здоровья, когда он дочку сам, силком, увез в закрытый наркологический санаторий. Ох, и кричала она тогда на него. Ох, и ненавидела. Но потом, вроде, опять успокоилась...

   Кириенко после ее внезапной пропажи пустил в ход все свои связи, он поднял на ноги всю агентуру, он до сих пор надеялся, что она где-то близко, что она еще жива. Потому что время, вот оно, потому что все надо делать быстро. И плевать ему было, что никого из пропавших, из тех, кто по заявлениям, пока не нашли. Он искал не всех - свою единственную дочь.