Конан и дар Митры

- Какая же, отец мой?

Янтарные глаза старца затуманились.

- Человеку на земле отведен недолгий срок, Секира... камень куда долговечнее... Представь, что некто умелый и знающий вдохнул в него колдовскую мощь в давние-давние времена; представь, что этот кристалл переходил из одних искусных рук в другие, и каждый из его хозяев добавлял что-то свое, накладывал новые чары... Понимаешь? Год от года, век от века! Проходит время - бездна времени! - и красивый камешек, пустая побрякушка, превращается в великий талисман. Тот же, кто им владеет, способен вершить свою волю над странами и народами - иногда наперекор богам!

Киммериец кивнул. Подобные талисманы - может быть, не самые могущественные из существующих в подлунном мире, но наделенные тайной властью над судьбами и обстоятельствами - ему встречались. Он знал, что камни эти не были сами по себе средоточием зла или добра; такими их делали люди, ибо черный маг, владеющий талисманом, стремился поработить человеческие души, а белый использовал его во благо, обороняя и исцеляя. Но сам камень оставался холоден и безразличен - и в том, кроме неподвластности времени, заключалось еще одно его отличие от человека.

Конан высказал эту мысль наставнику, и тот довольно усмехнулся.

- Ты прав, парень! Запомни же то, что ты сейчас сказал! И если в твоей власти окажется талисман великой силы, не обращай его во зло!

- Случалось мне находить волшебные амулеты, - заметил киммериец, пожав плечами, - но все они ускользали от меня, словно вода меж пальцев. Ведь я не маг! Но, быть может, то, чему ты меня научил, поможет в следующий раз справиться с таким камешком?

- С камешком! - старик приподнял бровь. - Будь почтителен, Секира! Есть камешки, что могут поколебать мир! Сердце Аримана, к примеру!

Конан покачал головой.

- Никогда не слышал о нем, Учитель.

- Еще услышишь... и не только услышишь... - На миг старец прикрыл глаза, всматриваясь в туман грядущего; уже знакомая картина мелькнула перед ним - высокий черноволосый мужчина в короне, с огненным самоцветом в руках. Камень пылал, рассыпая яркие искры, и в их кроваво-красных отблесках лицо человека казалось еще более грозным, суровым и величественным. Омм-аэль! - привычное восклицание едва не сорвалось с губ наставника. Этот великий король, будущий владыка прекраснейшей из стран мира, сидел рядом с ним, опустив могучие руки на колени, всматриваясь в багровый диск заходящего солнца. Там, на западе, простиралась его держава, там сверкал его трон, там высились его города и замки, там ждали его верные рыцари... Но не сейчас, еще не сейчас! Этому варвару предстояло многое пережить и многое познать, прежде чем бог доверит ему бремя власти... И лучше, если он не будет догадываться о предначертанном судьбой...

Киммериец кашлянул, прервав размышления Учителя.

- Прости, отец мой, хочу спросить... Бывало ли так, что Митра направлял своих слуг против черных магов, владеющих великими талисманами, о которых ты говорил?

- О том мне неведомо, - произнес старец, и в голосе его Конан уловил оттенок сожаления. - О том мне неведомо, ибо ученики уходят от меня, и я не знаю их путей... Но, думаю, по воле Пресветлого им приходится вступать в бой и с теми, о ком ты сказал.

- Могущество таких чародеев очень велико...

- Да! Но и Сила Митры беспредельна! Зачерпни ее столько, сколько нужно для победы, победи и...

- ...умри, - закончил Конан. - Сила Митры беспредельна, Учитель, но ты сам говорил, что человек, даже обученный тобой, может принять лишь малую ее частицу. Взяв больше, он сгорит.

- Собираешься жить вечно, Секира? - Учитель усмехнулся. - Поверь, это еще никому не удавалось! И вспомни об Утесе, о его гибели! Он умер, но победил!

Наступило молчание. Странное чувство охватило Конана; на миг он ощутил себя оружием Судьбы, разящим клинком в руках бога. Возможно, он и в самом деле должен распрощаться с мечтами о власти, о могуществе, о славе? О том, ради чего он добрался сюда, на край мира? Возможно, он обязан вступить в это странное братство воинов-скитальцев, посвятивших себя богу? Как и они, странствовать по свету, поддерживать Великое Равновесие, о коем толковал Учитель, исполнять волю Митры? Усмирять демонов, сражаться с нечистью, не требуя взамен ни золота, ни благодарности, ни почета? И пасть где-нибудь в далекой стране, спалив свою плоть в жарком дыхании астрала? Так, как сгорел Рагар?

Он стиснул огромные кулаки. Нет, такое его не устраивало! Он не желал становиться игрушкой в руках богов - даже величайшего бога и даже во имя самых благих целей! Превыше всего он ценил свободу; и тем умением, которым ему довелось овладеть тут, он распорядится так, как пожелает, по собственной воле, а не по приказу Митры!

Конечно, были еще и обеты, принятые им - плата за обучение, как сказал наставник. Митра повелевает, ученик должен исполнять... Что там еще? Великий бог дает ему Силу... ученик - Его орудие; он - гиря, которую бог бросает в чашу, чтобы поддержать Равновесие... Ученик может убивать, защищаясь или защищая других - тех, кто нуждается в помощи и покровительстве. Однако и в том надо знать меру: не трогать бегущего, щадить того, кто просит пощады, не поднимать руки на сдавшегося, сохранить жизнь раскаявшемуся... А главное - помнить, что бог взвешивает и судит каждое деяние своего слуги! Он добр, он милостив, но не простит отступника, нарушившего клятву!

Ладно, решил Конан, с божественным гневом он как-нибудь разберется. Главное, ему удалось добиться своего - молнии, вылетавшие из его рук подобно разящим огненным стрелам, с каждым днем били все дальше, и под их ударами плавился камень и песок. Вряд ли когда-нибудь он превзойдет Учителя в этом искусстве и сможет послать струю пламени на десять тысяч шагов, но того, что он уже знал и умел, хватит, чтобы сокрушить ворота любой крепости и привести ее гарнизон в ужас. Вполне достаточно, чтобы царский престол свалился ему в руки, как спелое яблоко! А там... там он приступит к искоренению Зла - но в собственной своей державе! На таких условиях он был готов служить Митре и выполнять обеты Ученика.

Однако же в делах с учениками не все казалось ему ясным, а кое-что выглядело странным и даже подозрительным. Наставник обучал их; бог делился со своими бойцами частицей астральной Силы и посылал в сражение... Омм-аэль! Хорошо! Но разве у Митры не было иных способов вершить свою волю? Он мог делать это сам; а если по какой-то причине желал использовать смертных, то к его услугам была целая армия жрецов и чародеев; несомненно, с божественной помощью они сумели бы совладать со всеми черными магами Стигии, Кхитая и Гипербореи.

Конан снова прочистил горло и покосился на Учителя. Тот сидел в задумчивости или просто наслаждался вечерним покоем; брови его, обычно чуть изломанные посередине, расправились, распрямились - видно, коршун парил сейчас в неведомых далях, не высматривая добычи, не плеща в воздухе крыльями. Взгляд ученика однако был замечен, и старец кивнул головой.

- Хочешь еще спросить, Секира?

- Да, отец мой.

- Спрашивай.

Жестом, ставшим уже привычным, киммериец сложил ладони перед грудью, вызвал крохотный сияющий шарик, потом протянул руку вверх, к небесам, на которых начали загораться первые звезды. Синеватая призрачная стрела сорвалась с его пальцев и исчезла; искорка Силы вернулась в беспредельный океан, что мгновением раньше породил ее.

- Митра даровал нам это, Учитель, сделав своими бойцами, - тихо произнес Конан. - Но почему ему угодно было избрать воинов? Воинов, а не магов? Маги и мудрецы не хуже нас распорядились бы таким даром... и, к тому же, они владеют силой заклятий и чар...

Учитель хмыкнул, и брови его вдруг надломились, словно хищная птица ринулась в полет.

- Ты сам дал ответ на свой вопрос, парень - и дал его дважды. Понимаешь?

- Не понимаю, - Конан встряхнул своей темной гривой.

- Смотри же - ты спросил, почему Митре угодно было избрать воинов? И в словах этих первый ответ: так было угодно Ему! Нам ли гадать о намерениях бога?