Корректор. Книга первая: Ничьи котята

– Ну что за молодежь пошла, совсем старших не уважает… – пробормотал Дзинтон. – Кара, имей совесть, он же в два раза тебя старше. А ты его башкой в землю! Ну хоть бы на травку уложила.

– Ты это… вы чё? – наконец ожил впавший во временный столбняк золотой Замаха. – Вы чё тут творите, фраеры? Да я вас!…

Неожиданно проворно он выхватил из-за борта широкого пиджака большой пистолет с длинным дулом и наставил его на Дзинтона.

– Ну все, козлина! – угрожающе произнес он. – Теперь ты попал по полной программе. Щас я тебя закапывать прямо здесь бу…

Договорить он не успел. Ленивым движением Дзинтон шагнул вперед и левой рукой выдернул пистолет из руки бандита, одновременно вроде бы совсем и не сильно коснувшись прямыми пальцами правой его солнечного сплетения. Задохнувшись и выпучив глаза, детина с хрипом опустился на колени, пачкая свои шикарные брюки, и принялся судорожно хватать ртом воздух.

– А тебе с твоей-то профессией, господин Замаха, – наставительно сообщил ему Дзинтон, отбрасывая пистолет, – следовало бы и знать: не готов стрелять – не показывай ствол. Иначе тебе же хуже. Впрочем, твои проблемы. Я совсем не опечалюсь, если в один прекрасный день тебя пристрелят из твоего же собственного оружия. А теперь слушай меня внимательно. Это не я попал. Это ты попал, попал вместе со своим паханом. За наезд вы мне должны, и должны много. Запоминай: площадь Касивы, кафе "Белая роза". Завтра в десять Касам должен быть там и ждать меня. Не появится – пусть пеняет на себя. Попробуешь не передать – тоже пеняй на себя. Когда я тебя в следующий раз найду, детей рядом не окажется, так что церемониться с тобой я не стану. Площадь Касивы. "Белая роза". Завтра в десять. Запомнил? Запомнил, я спрашиваю? Повтори!

– "Белая роза" на площади Касивы… – прохрипел золотой Замаха. – Завтра в полдень. Передам, господин…

– Прекрасно. А теперь забирай своих подручных и убирайся, – он взглянул на Карину, перевел взгляд на все еще упорно барахтающегося человека в майке и едва заметно приподнял бровь. Пожав плечами, девочка убрала манипуляторы, и бандит, тяжело дыша, поднялся, переводя непонимающий взгляд с Дзинтона на отдувающегося Замаху и обратно. Несколько секунд спустя к нему присоединился пошатывающийся и все еще нетвердо стоящий на ногах орк. Со страхом оглядываясь по сторонам, они помогли Замахе подняться на ноги и втроем вывалились за ворота. Дзинтон задумчиво посмотрел им вслед.

– Вот так прошлое настигает в самый неожиданный момент, – сказал он радостно ухмыляющемуся Палеку, и улыбка того внезапно погасла. – А ведь ты и увязнуть-то толком не успел. Представляешь, что случилось бы, влипни ты во что-нибудь серьезное?

– Я же бросил! – угрюмо буркнул тот, ковыряя пальцем босой ноги землю.

– Я знаю, – кивнул Дзинтон. – Но пусть это станет тебе уроком: оступиться легко, выправиться куда сложнее. Ладно, со всей историей я разберусь. А вам с Яной еще уроки делать. Кара, тебе тоже заниматься надо. Но сначала давайте в ванную, мыть ноги. Скоро Цукка вернется, она проверит, как вы учитесь. Давайте, мелочь пузатая, займитесь делом.

Когда дети, возбужденно переглядываясь, покинули двор, Саматта подошел к валяющемуся на земле пистолету, поднял его и небрежно покрутил в пальцах.

– "Кэндза-3". Дешевка, – презрительно хмыкнул он. – Выглядит внушительно, но прицельная дальность не дальше двух десятков саженей, кучность никакая, затвор переклинивает от малейшего чиха… Только лавочников и пугать. Да он его даже с предохранителя не снял, когда вытаскивал! И чистил в последний раз, похоже, год назад. И он других фраерами называет?!

– Ну, бандиты на поле боя и не воюют, – пожал плечами Демиург. – Сделай милость, выкинь ствол куда-нибудь. Или дезинтегрируй. Наверняка он грязный, с историей, незачем нам его у себя держать. Не возвращать же хозяину, верно?

– Дезинтегрировать… – Саматта задумчиво посмотрел на пистолет. Тот слегка приподнялся в его ладонях. Потом его внезапно окружил абсолютно черный овальный кокон, через секунду с легким хлопком растаявший в воздухе.

– Полегче, – посоветовал Динтон. – С такой мощностью ты танк распылить можешь, не только пистолет.

– Я еще не совсем освоился с системой, – дернул бровью Саматта. – Не все получается, как хочется. Я хотел гораздо слабее ударить. Кстати, я был готов парализовать этих троих в любой момент. Но твое представление оказалось куда эффектнее.

– Мое представление еще и поможет завтра стрясти серьезные деньги с одного мелкого авторитета, – фыркнул Демиург. – Вот уж кому мозги с удовольствием промою, так это ему. Не переношу уголовную мразь! Как вши – мало того, что кровь пьют, так еще и заразу разносят.

– Деньги… – Саматта непонятно посмотрел на него. – И ты возьмешь деньги у бандитской сволочи?

– Разумеется, – кивнул Демиург. – Мати, пойми – я не занимаюсь чисткой вашего общества от подобного рода проблем – ни от бандитов, ни от коррупции, ни от преступной глупости. Их можете и должны решать вы сами. Я всего лишь использую обстоятельства в своих целях. Бывает, что и чищу по ходу дела, но такое редкость. А как систематическое занятие это дело полиции. Ну, а что до денег, то они хотя и не главное, но достаточно важны. Я, разумеется, могу создать из ничего любые суммы на любом банковском счете или бумажками. Но мы избегаем вбрасывать в общество из пустоты крупные денежные суммы – это плохо влияет на экономику. Так что по возможности мы пользуемся деньгами, уже введенными в обороте – а их нужно у кого-то изымать. И лучше, если их лишится бандит, а не честный человек. Понимаешь?

– Я бы предпочел просто свернуть ему шею, – упрямо нахмурился Саматта.

– Его место тут же займет кто-то еще, – пожал плечами Демиург. – У одного давно исчезнувшего народа на сей счет имелась хорошая поговорка – "Священный трон никогда не пустует". И что? Сворачивать шеи, пока не перебьешь половину населения, а вторую не запугаешь до полусмерти? Не проще сразу планету в распыл пустить? Дело не в Касаме, а в социально-экономическом устройстве общества, которое делает существование таких касамов возможным. Измените его, чтобы ликвидировать саму возможность существования рэкета, и жить станет легче.

– Как?

– Откуда я знаю? – удивился Дзинтон. – Ваше общество, вам и пути искать.

– Ладно, тебе виднее, – сдался бывший солдат. – А что ты там сказал Лике про прошлое?

– До того, как попасть ко мне, он приворовывал, – пояснил Демиург. – Ничего серьезного – кошельки и пелефоны из карманов в таскал, но по кривой дорожке он уже двинулся. Я ему мозги вправил, так что, надеюсь, больше он к этому занятию никогда не вернется. Но вот, кстати, еще одна проблема. Кара.

– Кара?

– Да. Она храбрая девочка. Слишком храбрая и самоотверженная. Ты видел, как она приготовилась одна драться с тремя бандитами, чтобы меня защитить. А до того она намеревалась в одиночку драться со всем твоим отрядом, драться – и умереть.

– Да, действительно, – Саматта задумчиво потер подбородок. – Если она станет соваться в каждую заварушку, то плохо кончит. Дети не понимают, что такое смерть…

– Именно. Зато ты прекрасно понимаешь, что на войне гибнут в первую очередь новобранцы. А ведь она еще и эффектором пользоваться не стесняется. Ну ладно, этим клоунам я восприятие затуманил, они не сообразят, почему запинались так неудачно на ровном месте. Но если такое случится в мое отсутствие, но в присутствии наблюдательной личности…

– И что ты предлагаешь?

– Надо подумать. Есть у меня идейка, но надо понять, как не обидеть Лику. В общем, пусть поварится в голове немного. А сейчас я, пожалуй, займусь делами. Мне нужно испариться на несколько часов, так что не теряйте. Кстати, если тебя утешит – Касам для меня неудобен. И мне нужна показательная жертва. Так что ему конец. Его либо убьют свои же, либо он сядет всерьез и надолго и не переживет тюрьмы.

И, кивнув Саматте, Дзинтон ушел в дом. Бывший капитан проводил его взглядом, подобрал и выбросил через забор сиротливо валяющийся отрезок трубы и вышел в сад. К тому моменту, когда охранная система оповестила о приближающихся вооруженных людях, ему оставалось пробежать еще больше двух верст. И он твердо намеревался побыстрее разделаться с этим занятием.