Тьма

Удивительно. Вот бы глянуть на эту Рашель! Сюда бы он ее захватил, что ли… Или Кару туда…

Просторная комната, которую они привыкли считать своим операционным центром, опустела, поток посетителей, секретарей, охранников и исследователей в белых халатах схлынул, она осталась наедине с братом, а брат — наедине со сновидениями.

С момента, когда де Рейзон приказал начать опыты с вирусом, прошло шесть часов, но ответ еще не получен. Сразу после того, как Том заснул, Питер из лаборатории вызвал всеобщую суматоху. В развевающемся халате, что-то невнятно бормоча, он ворвался в помещение и направился в кабинет шефа.

Кара понеслась вслед. Де Рейзон сообщил, что результаты не дают возможности прийти к определенному заключению. Придется повторить опыт.

Она глянула на часы. Если не разбудить его сейчас, то он, пожалуй, не сможет спать ночью, а отдых ему необходим. Кара осторожно затормошила брата.

— Томас…

— Танис! — закричал он, вскакивая. — Танис! — повторил он имя перворожденного из цветного леса.

— Это Бангкок, Томас.

Он ошалело взглянул на нее, закрыл глаза, уронил голову.

— Кошмар, кошмар…

— Что случилось?

Он помотал головой.

— Не знаю. Я был в черном лесу.

— Узнал что-нибудь?

— Нет никакого корабля. Он черный! Тилей…

Кара похлопала его по плечу.

— Успокойся, все в порядке. Теперь ты здесь.

Он кивнул и огляделся по сторонам.

— Что со штаммом Рейзон?

— Ничего. Он ничего мне не сказал. Я… — Том схватился за голову, и Кара заметила, как дрожат его руки. — Ох, Кара, это ужасно!

Она обняла его, прижала к себе.

— Успокойся, Томас. Я с тобой.

— Здесь что-нибудь ясно?

— Пока нет. Они все еще возятся.

Том вздохнул и уселся. Кара нахмурилась, зашагала по ковру.

— Том, я никогда не видела тебя таким испуганным.

— Нет-нет, я в порядке. — Но Кара видела, что это не так.

— Может быть, обратиться к психологу? Что, если психолог обнаружит в твоих снах то, чего мы не видим и не понимаем. Может быть, ими можно лучше управлять. Может быть, он посоветует, как себя вести.

— Нет уж, спасибо! Не хватает еще, чтобы у меня в мозгах рылся какой-то шарлатан. Ох, Кара, у них уже есть штамм Рейзон, а Тилей мне теперь никогда ничего не расскажет. Полная безнадега.

— И там тоже безнадега?

— Где?

— В цветном лесу.

Он вскочил, подошел к окну, выглянул. Прожарен до костей.

— Не знаю, — он повернулся к Каре. — Если не вернусь, кто знает… С Танисом неладное творится. Если он пойдет… — Он подбежал к сестре. — Кара, мне нужно обратно! Ты должна мне помочь.

— Но ты только что проснулся. Ты и здесь нужен. Кроме того, ты ведь сейчас там спишь.

— Я там без сознания.

— Очнешься, когда придет пора. Ведь сколько ты не спишь здесь, значения не имеет, время не соответствует, сам знаешь. Кто-то возле тебя, он может тебя разбудить, если нужно. И ты не можешь этим управлять. А вот сколько ты не спишь здесь, это и от тебя зависит. Ты нам нужен здесь и сейчас. В любую минуту могут поступить результаты проверки.

Том подумал, кивнул. Они уселись на диван.

— Значит, из черного леса больше информации не будет?

— Не будет, совершенно точно.

— И от Рашели ничего?

— Ничего.

— В таком случае… Что у нас остается?

Он нахмурился, задумался.

— Моника. Надо сосредоточиться на Монике. Надо ее найти. И может быть, что-то в цветном лесу поможет этим поискам.

— Что ж, ты прав, Моника — фигура ключевая.

— Я держал ее в руках. Я мог бы схватить ее и унести. Мне нужно было остаться с ней.

— Ты держал ее в руках?

— Она целовала меня для маскировки, чтобы прошептать о Свенсоне и вирусе. Хотя не это главное.

— Может быть, как раз это и главное. Она произвела на тебя впечатление, но ты ее совсем не знаешь.

— Да брось ты!

— Я серьезно. В другое время этим можно было бы пренебречь, но не сейчас. — Она встала с дивана. — Ты толкуешь о спасении Рашели, а в спасении нуждается Моника. И скорее всего, именно ты должен спасти ее. Может быть, акцент не на Свенсоне, а на Монике. И сны твои, наверное, о том же. С чего бы иначе ты в нее влюбился?

Он открыл рот, чтобы возразить, но передумал.

— Насколько я понимаю, помешать кому-то рассеять вирус почти невозможно. Пусть этим занимаются правительства.

— Ага, а Том сосредоточится на женщине. К черту профессионалов, ЦРУ, спецназ. Посторонитесь все, могучий Том идет!

— Сегодня утром ты проявил себя великолепно.

— Но повторить этого не смогу.

— Сможешь. Насколько я понимаю, это только начинается. Не исключено, что тебе придется еще чему-то подучиться.

Он не ответил.

— Я не шучу, Том. Сам посуди, ты не умираешь, дерешься, как черт. Ты…

— Дерешься? Да этот тип мог сломать мне шею одной левой. Собственно, он меня уже убил. Дважды.

— Ты не выглядишь убитым. Особенно по телефону. Убитые не влюбляются. Не упрямься, Том! Я ведь тебя не осуждаю, наоборот…

— Ох, Кара, — тяжко вздохнул он. — Я всего лишь парень по имени Том. Я не напрашивался на все это. Мне не надо этого геройства. Я устал, как собака. — Ей показалось, что он готов заплакать.

Кара подошла к брату, обняла его. Он опустил голову на ее плечо.

— Извини, Том, не знаю даже, чем тебя утешить. Разве что сказать, что люблю тебя. Ты прав, ты просто обычный человек, Том. Но я чувствую, что этот Том больше, чем кто-либо может себе представить. В том числе и я. И что это еще только начало.

Дверь открылась, в комнату вошел Жак де Рейзон. Бледный, испуганный.

— Что? Есть новости?

— Моника права. Вы правы. При 179,47 градуса вакцина мутирует. Итоговый вирус, насколько мы можем судить, в высшей степени контагиозен и, весьма вероятно, смертелен.

— Надо же, какой сюрприз. — Том скептически ухмыльнулся.

Вальборг Свенсон скривил губы в легкой усмешке. В правой руке он держал запечатанную пробирку с прозрачной желтоватой жидкостью, рассматривая ее в свете висевшего прямо над головой потолочного светильника. Пальцы левой руки, лежавшей у него на коленях, нервно подрагивали. Он сжал левую руку в кулак, чтобы остановить дрожь.

— Кто бы мог предположить? — произнес он негромко. — Несколько капель этого желтого бульона изменят судьбу всего мира. И человек, у которого хватит мозгов их использовать.

За стеклом внизу беседовали, украдкой бросая взгляды вверх, восемь человек в белом. Мэтьюз, Сестанович, Бертон, Майлз… Не последние люди в мировой иерархии вирусологов. Они продали души Вальборгу Свенсону. Во имя науки, разумеется. Но с небольшими поправками: все разработки смертельных вирусов проводились якобы во имя создания антивирусов. Во что они верили и чем руководствовались, Свенсона не интересовало. Главное, что они брали у него деньги и выдавали результаты. Соблюдая при этом необходимую конфиденциальность.

— Приведите ее.

Карлос молча вышел.

Не один миллиард всадил он в этот проект. Сразу и не сосчитаешь. Исследовали широким фронтом, на передовом краю науки, а помогла, как водится, счастливая случайность.

Свенсон достаточно хорошо осведомлен в истории биологического оружия.

В 1346 году татары заслали солдат, зараженных чумой, в крепость Кафа на Черном море.

В 1422 году осаждающие забрасывали разлагающиеся трупы через стены крепостей в Богемии.

Во время Американской революции британские войска распространяли оспу среди гражданского населения в Квебеке и в Бостоне. В Бостоне попытка не удалась, в Квебеке в Континентальной армии разразилась эпидемия.

Первая мировая война. Немцы заражали скот, поставляемый в страны Антанты. Успех минимальный.

Вторая мировая война. Спецподразделение 731 Императорской армии Японии организовало широкую биологическую диверсию против Китая. В Маньчжурии в 1936 году погибло до десяти тысяч человек. В 1940 году на города Нингбо и Кучжоу сбрасывались мешки с инфицированными блохами с целью распространения чумы. К концу войны США и СССР полным ходом работали над созданием биологического оружия.