По ту сторону Солнца. Часть первая(СИ)

Арун Гиридхари вновь прервался, несомненно, давая Даше время все услышанное обмозговать, а может потому как она от перечисленного вновь вздрогнула. Тихо ступая, вышел на дорожку Ури, и также безмолвно поставил на ее поверхность корзину, а после резко прыгнул сверху на мхи. Его мощные, овальные стопы полностью опустились на голубоватые слоевища, а пальцы с когтями вспять того поднялись, словно взбрыкнувшись, и к удивлению он не провалился, как когда-то ссасуа. Снова присев, выставив вперед колени, халупник слегка пригнул голову и спину, да принялся, помогая себе сразу четырьмя руками, скручивать в рулон ковровый настил, весьма шустро и широко переставляя свои длинные ноги.

- А днесь, - вновь заговорил Арун Гиридхари, когда авгур переключился с мыслей о рабах на действия Ури, развернув в его сторону голову. - Я покажу, как надо садиться на патагу, которого зовут "Хы".

Имя птицы, впрочем, прозвучало не на перундьаговском языке. Дарья это сразу поняла, ибо услышала его в сочетании с глухим дыханием и легким дребезжанием струны, едва воспринимаемым на слух. Она тотчас вздела голову и воззрилась в чуть шевелящиеся края ноздрей негуснегести, приметив, как затрепетали розовые выемки, окруженные оттопыренными короткими бортами, снова четко расслышав то самое звуковое "Хы".

- Это имя не имеет перевода на перундьаговский язык, как и многие выражения, понятия в велесвановском, - проронил Арун Гиридхари и слегка потянул Дашу за плечо в бок, отчего она резко шагнула назад и поравнялась с ним. - Имя надо просто запомнить, а говорить его я вас научу позже. Надеюсь, что вы будете также прилежны, трудолюбивы, как и умны.

Негуснегести выпустил из нежной хватки плечо ссасуа, пройдясь по нему пальцами, словно успокаивая, и резко шагнул вперед впритык к патаге. Он положил левую ладонь прямо на голову Хы, тем упреждая его движение, приподнял край парео большим пальцем правой руки. И тот же миг перекинул правую ногу через спину патаги, одновременно, опускаясь на ее спину, а после опять же неторопливо снял руку с ее головы, разрешая Хы подняться. Однако, стоило патаге весьма энергично, качнув ассаруа на спине вправо-влево, встать на ноги, как Арун Гиридхари вновь, что-то дыхнул со значимым звучанием струны гуслей. Хы, словно ведомый данным звучанием неспешно переступил с ноги на ногу, да снова опустился на дорожку. Негуснегести меж тем развернулся на птице, и, поднявшись с нее, сразу оперся на обе подошвы стоп, разом шагнув ближе к собственному ссасуа.

- Хы, вас не укусит, не бойтесь, - успокоительно отметил Арун Гиридхари, и нежно огладил края ноздрей Даши, проверяя ее состояние. - Я буду рядом, - теперь это звучало, побуждая к действию.

Свернув ковровый настил, вернулся к дорожке Ури, и, бросив на ее поверхность широченный в объеме рулон, торопливо направился к стоящим велесвановцам. Одновременно, выдергивая из-за пояса своей сине-серебристой юбки, прикрывающей бедра, висящую на боку широкую, тканевую, стального цвета ленту и останавливаясь в шаге от птицы. Дарья, поощряемая уверенным взглядом негуснегести, нерешительно ступила вперед, и резко дернув в сторону патаги левую руку, положила на ее голову ладонь.

- Смелее, - умягченно молвил Арун Гиридхари, укладывая свою ладонь сверху на ссасуа, и тем самым его, поддерживая, - не нужно бояться. Днесь владыка вы, не Хы, пусть он сие чувствует в ваших руках.

Даша сейчас и впрямь уверенней, точь-в-точь, как дотоль делал ассаруа, приподняла края парео, и, перекинув через спину патаги правую ногу, села на нее и тотчас словно отпружинила от рыхлого оперения. Негуснегести убрал ладонь с руки юного авгура, и когда тот также освободил голову птицы, последняя энергично поднялась. Дарья хоть того и ожидала, синхронно подъему Хы, качнулась туда-сюда, чуть было не свалившись, благо стоящий рядом ассаруа придержал ее под спину. Патага вновь переступила с ноги на ногу, но когда Арун Гирридхари, накинул ей на шею, поданную Ури ленту, незамедлительно замерла, понимая, что приступает к своим обязанностям. Обернув ленту по шее птицы и скрепив между собой вроде намагниченные края, негунегести вложил ее в руки Даши, поучительно, сказав:

- Это жарёлок. Сильно его тянуть на себя не надо, абы патага не стала бежать быстрей. Двигайтесь следом за мной. Хы! - Это опять прозвучало с глухим выдохом и легким дребезжанием струны. - Молодая патага, немного горячая, но вельми умная. Посему коли вы не станете дергать, натягивать жарёлок будет соблюдать выверенную дистанцию.

Арун Гиридхари теперь с теплом огладил спину Даши и направился к своей все еще лежащей патаге, на ходу и вовсе слышимо, что-то сказав по велесвановски, не только в направление Ури, но и стоящих рабов. Он очень быстро воссел на птицу, и когда та поднялась, укрепил у нее на шее поданный, подбежавшим халупником, жарёлок.

Ури затем дюже скоро вернулся к лежащим на дорожке корзине и ковровому рулону, да ухватив в руки одно, а второе водрузив на плечи, поспешил к Аруну Гиридхари. Заняв, однако, позицию между его патагой и Хы, таким образом, и исполняя ту самую роль дистанции. Также торопливо для своих мощных тел двое из рабов пройдя в непосредственной близи от Хы и Даши, замкнули данную небольшую процессию, а два иных поместились в ее голове.

- Тронулись! - достаточно властно сказал Арун Гиридхари и подпел себе струнами гуслей, вкладывая в указание величавость создания не только более мудрого, но и значительно старшего летами.

Глава восемнадцатая.

Рашхат, как пояснил негуснегести, уж миновал отметку полудня и неукоснительно, хотя и очень медленно шел на покой. Посему на бледно-голубом небосводе его диск был белого с лазоревым оттенком цвета, точно отражающийся от крон деревьев, по большей степени высоченных, с мощными стволами, и ветвями кои покрывали тонкие, длинные серо-голубые листья, закручивающиеся на концах и походящие на густые пряди мха. Словно рыхлая по своему окоему планета Перундьааг заслоняя небесный купол, в сочетание с широкими лучами звезды придавала самому лесу голубо-пасмурное освещение, а легкий дымок, витающий подле мшистой почвы сменившей цветовую гамму с голубоватой на багрово-синий, и вовсе насыщали воздух стылой влажностью.

Отчего у Даши стала кружиться голова и ее начало легонько покачивать, так, будто она попала в туман, насыщенный водяными парами столь плотными, что единственное легкое не справлялось с той марью. Посему, приметив такое состояние юного авгура, не только изгибающий в коленях Ури (придерживающий четырьмя руками корзинку и ковровый рулон), спешащий вслед убегающих рабов и патаги почасту оборачивался, но и сам Арун Гиридхари не раз поворачивал голову, взглядом соизмеряя данное покачивание собственного ссасуа на Хы. Чтобы хоть как-то справиться со слабостью (как пояснил негуснегести связанной с пережитой фантасмагорией) и отвлечься от головокружения, Дарья, повысив голос, спросила:

- А, зачем на Велесване нужны рабы, ассаруа? От кого они вас защищают на планете? И какие народы, точнее расы еще живут на Велесване? - снова выливая поток поспрашаний на Аруна Гиридхари.

Сладковатый аромат наполнял данное место. Как оказалось, это цвел покрывающий землю мох, усыпанный длинными, трубчатыми цветами. В первый момент те соцветия показались Даше небольшими гусеницами, чьи багровые спинки были усеяны длинными, частыми синими и чуть колеблющимися волосками. А на тонких, длинных серо-голубых листьях деревьев, походящих на лохмы, местами, словно виноградные грозди висели зеленые, крупные (в половину ладони ссасуа) пауки. Их длинные ножки, вероятно, количеством не меньше десяти, были ровно вытянутыми и кончиками упирались в листочки, а округло-вытянутое тело свешивалось вниз. Порой оплетенные блекло-бирюзовыми или нежно-синими нитями паутин, они казались неподвижно застывшими, вроде исполняющими какой-то ритуал или все же погибшими.

- Когда задаете вопросы, голубчик, - откликнулся Арун Гиридхари, и тон воспроизводимого сейчас прозвучал нравоучительно. - Сначала получите ответ на первый, токмо после задавайте следующий. Абы у вопрошаемого вами не создавалось впечатление, что ответами вы не интересуетесь. А теперь по сути заданного.