Томчин (СИ)

Двое из противников превосходят нашу армию в численности: Мухаммад и Цинь. Мы милитаризированный народ, у нас каждый мужчина - воин с рождения. Сегодня нас около четырех миллионов и наша армия насчитывает сто тридцать тысяч всадников. Государство Сися я не беру в учет. Мухаммад уже сейчас может сосредоточить против нас до четырехсот тысяч воинов. Цинь имеет примерно шестисоттысячную армию, разбросанную по всей стране. Сун навряд ли меньше, но у нас нет общей границы, мы можем пока не думать о них.

Этими словами я завершил свой доклад, сообщив, что следующий день отводится для размышлений и консультаций по рассматриваемому вопросу, а на четвертый день я расскажу о своих предложениях и планах для всех нас.

Ну вот он и настал, последний день войны. С самим собой, с самим собой, с самим собой... Папарапам! Старая песня из кинофильма об Отечественной войне, пока даже некоторые слова помню. С самим собой - мое дополнение с учетом текущего момента. Сейчас изложу свое видение проблемы и ее решение и дальше - как судьба повернется. Сейчас прольется чья-то кровь... Сей-чаас. Сей-чааас! Всегда посмеиваюсь в напряженные моменты. Не то чтобы помогает, просто привык с детства держать хвост пистолетом. Начнем, все собрались, чего тянуть.

Я предлагаю начать войну с Китаем. Не дожидаться, когда они на нас нападут, а самим приступить к военным действиям. Это будет Отечественная война, но наш народ будет мстить и воевать не с пришедшими на его землю захватчиками и поработителями, а с теми, кто мог бы придти на нашу землю и уже не раз на нее приходил. Не дадим им собраться с силами и подготовиться, нападем первыми. Сразу объясняю, почему это не Кучлук или Мухаммад. Разгромив Кучлука мы, уже ослабленными, попадаем на свежее войско Мухаммада, нас просто добьют раньше, чем это положено по судьбе. А почему Китай, то есть Цинь? Потому что из Китая мы никуда не уйдем, мы останемся там и Китай станет уважаемым членом нашего Союза, а дети теперешних китайцев будут играть в монголов. Не изображать, как они нас убивают, а играть, как мы все вместе отражаем нападение войск Мухаммада. Мы принесем в Китай наши законы и, через десятилетия, никто не будет смотреть: китаец перед тобой или монгол, только личные качества человека будут определять его судьбу. Да, сейчас будет война, и не только с Цинь, но и с Сун, когда дойдем. Нам нужен единый Китай, крупнейшая опора Союза, страна, на которую будут равняться не только у нас, но и во всем мире. У всех возникает вопрос, как сто тридцать тысяч монголов смогут победить армию, превосходящую их численностью в пять раз. Не более половины наших дивизий будут вести там войну, нам все равно - в пять или в десять раз нас превосходит враг, но смысл наших действий в том, что враг должен становится нашим искренним другом, переходить на нашу сторону - не предавать своих, а переходить на сторону добра, тех идей всеобщего равенства перед законом, которые мы несем. Никаких притеснений на религиозной или национальной почве, если это удастся - мы победим. Иначе нас размажут, но - что мы теряем? Это произошло бы позже, это неизбежно при оккупации нас Китаем. Значит, от правильности наших действий зависит, чтобы наша армия не растворилась на просторах этой страны, а многократно возросла и это даст нам шанс вместе противостоять Мухаммаду. Но это еще не все. Война очень затратная вещь, а наша экономика пока слабее экономики громадного соседа. Чтобы выдержать ее, мы должны разрушать экономический потенциал страны противника, не позволяя ей восстанавливать ресурсы для продолжения борьбы с нами. Только когда победа будет близка, мы сможем приступить к восстановлению китайской экономики. Она будет уже частью совместного экономического потенциала Союза. Подробности я разъясню позднее, а пока нам всем надо обдумать мои предложения и успокоиться. Предлагаю собраться послезавтра и обсудить окончательно принимаемые решения. Уф... Вспотел.

Наверно, историкам и археологам мы, с моим сватом онгутом-татарином, оказали неоценимую услугу. Будут они когда-нибудь копаться в бастионах великой китайской стены в поисках клада, выдернут снизу кирпич и - бац!!! Вся стена разрушилась, осела, только облако пыли над кирпичными и глиняными обломками висит! Сломали, гады, национальную святыню - от личной жадности, конец вам всем! Да, конец, если начальство сразу приедет, пока пыль не осела. А задержится - нет проблем у археологов. При чем здесь они? Это все Чингисхан переломал, когда конницей великую стену штурмовал. Лично своим медным лбом все разнес, года два бился, упрямая скотина.

Я это к тому говорю, что после нашего прохода через великую китайскую стену все стоит: ломай - не хочу. Стена осталась целая. Ну да, кто поверит? А все дыры - это раскопки любителей старины и сувениров. Мы, как нормальные люди, в ворота въезжали. И выезжали также. Я, конечно, для себя экскурсию на въезде провел, но ни единого кусочка на память не брал и экспонат не портил. Что я - дурак, такую вещь ломать, ее даже из космоса видно.

Идея состояла в проникновении за стену под видом онгутов, они имели пропуск, как состоящие на службе у империи Цинь по охране ее границ. За много лет пограничная стража в гарнизонах у ворот к этому привыкла и спокойно пропустила несколько маленьких групп за стену. Не через одни ворота, конечно, а через трое ворот на расстоянии километров сорока друг от друга. Но у циньцев нет телефона и привычки созваниваться, хотя бы вечерком, поболтать и пожелать друг другу спокойной ночи. Так, из-за их технической отсталости, мы получили возможность собрать вполне достаточный отряд для штурма выбранного бастиона, прикрывающего вход в страну со стороны самой империи и, при очередном проходе группы захвата, первые ворота в стене оказались в наших руках, при одновременной поддержке усилий наших диверсантов с двух сторон стены. Ворота не дали закрыть перед носом моей кавалерии, чтож тут непонятного? В результате дальнейших повторов, за четыре дня все три интересующих нас крепости на стене сменили гарнизоны, я с гвардейцами и дивизия легкой конницы Чжирхо оказались на той стороне, а в степи, за стеной, разбили лагерь ребята Собутая. Потому, что мы пока тоже не умеем защищать крепостей, а только - атаковать, так мы себя уверенней чувствуем. Если кто-то собрался бы взять штурмом теперь уже наши бастионы, Собутай разметал бы их жалкие ряды кавалерийской атакой. Меньше дивизии для атаки ворот с гарнизоном в сотню бойцов можно не приводить. Пустые хлопоты.

Сват онгут решил, что родня дороже денег, и провел всю операцию проникновения, но я тоже люблю родню, поэтому материально сват не пострадал. Денег у нас поменьше чем у Цинь, а табунов побольше - я думаю. В общем, вот она - империя, перед нами, пора работать.

А чего бы не поработать, у нас даже проводники есть. Все прочие гарнизоны на стене не трогаем, не до мелочи. Проедемся, подразведаем обстановку, в мелких стычках себя проверим, инфомацию соберем, знающих пленных, и - народ попугаем, пусть страшные вести о нас разносят: монголы идут, бойся! Без солидной битвы нам эту войну не выиграть, а когда еще китайцы армию соберут? Может и не один год пройти. Вдумчивые они ребята, неторопливые. Соберешь армию, а нас уж нет, опять армию разбирай. У них так.

Вообще-то, великая китайская стена возведена не в ровной степи или на пляжном песочке. Она возведена в горах. Вот если бы в степи - была бы она прямая и кидали бы через стену всякий мусор, как через заводской забор. Не случилось. Похоже, нас и Цинь разделяет, в лучшем случае - местность с сильно пересеченным рельефом, а то и просто - горные хребты с многочисленными скальными изломами. Все это хозяйство тянется с северо-запада на юго-восток и увенчано сверху стеной. Конечно, не так все страшно, это если в целом на стену посмотреть, а так - и проходы, и проезды, и подходы - сколько угодно. Но и от стены вглубь Китая такая же маята, без проводника все время возвращаться придется - не проехать на конях.