Сегодня-позавчера (СИ)

- Ты давно тут? - спрашиваю, поднимая его голову за подбородок.

Кивает.

- Родители где?

Вырывается, проходит два шага, показывает на взрыхлённую землю.

- Это твой дом? - доходит до меня.

Кивает.

- Блин, как же ты выживаешь тут? - не выдержал я, удивился в голос.

Парень весь сжался, как от испуга, юркой кошкой стал носиться по подвалу, мимо бойцов, с удивлёнными - невидящими глазами, законопачивая лаз входа, что я "вскрыл". Потом показал, что чиркает пальцами по кулаку. Даю ему коробок спичек. Он поджигает лампу-керосинку. Сразу - ослеп. После абсолютной темноты даже такой скудный свет - как ксеноновая лампа дальнего света. Проморгался.

- Ты что - немой? - спрашивает Киркин, протягивая парню плитку галеты.

Мальчишка молча хватает, жадно начинает есть. Проглотив галету, смотрит на нас, выжидая. Видя - продолжения - нет, опять ныряет в свой "шалаш", достаёт кусок запечённой глины, разламывает. Протягивает мне. Сдерживаю тошноту - парень запёк крысу. Выбиваю крысу из его рук, из кармана достаю пачку галет:

- Тебе не придётся это больше есть. Бери. Всё - твоё. Не спеши.

Смотрим, как он жадно ест.

- Зверёныш, - бросает один из бойцов. Шикаем на него.

Киркин показывает бойцу на костерище и сложенные дрова. Парень яро машет руками. Жестами объясняет. С трудом, но поняли - пока не светает и не начнётся пальба - огонь лучше не разводить. Дым. Запах дыма.

- Немцы сюда заходят?

Мотает головой. Показывает на бомбу.

- Ты родился немым?

Мотает головой.

- Когда онемел?

Показывает на бомбу. На холмик в углу. Разводит руками, показывает, как падал дом, как он тащил родителей, плачет.

- Сколько тебе лет?

Показывает 9 пальцев. А выглядит - на 6-7.

- В школе учился? Читать умеешь? - спрашивает Киркин.

Кивает.

- Это место знаешь?

Киркин разворачивает карту. Показывает. Парень долго смотрит, водит пальцем по полосам бывших улиц, шевеля губами, беззвучно читает, находит на карте свой дом, замирает. Потом тыкает в нужное место, кивает.

- Нам туда надо.

Мотает головой. Показывает, что там много немцев. Пулемёты.

- Нам всё одно - надо, - отвечает Киркин, складывая и убирая карту.

А парень - молодец. Карту "читает". Оказывается, это - большое достоинство. Вот тебе и зверёныш. Маугли.

- Я буду звать тебя Маугли, - шепчу я запомнившуюся фразу из мультика, - человеческий детёныш.

Парень смотрит на меня выжидательно. Вздохнул, достал плитку трофейного шоколада, что мне перепала перед выходом от расщедрившегося ротного. Маугли шоколад - взял. Но - тянет автомат. Показывая - "мне, мне".

- По губе, - отвечаю ему, - с немцами воевать - мы будем. Ты можешь - помочь. Поможешь?

Кивает. Шоколад - возвращает. Вот это да! Не любит? Быть такого не может.

Снаружи - взрыв. Вместо - доброго утра! Как всегда на войне - день начался стрельбой. Значит - надо спать. У разведки - всё наоборот. Когда все спят - мы работаем. Когда все воюют - мы спим. Но, сначала - пожрать. На слабом огне греем тушёнку. Заедаем с галетами. Маугли трескает за двоих. И всё равно смотрит на запечённую крысу. Чтобы соблазна не было - раздавливаю её ногой. Вздыхает с сожалением.

Засыпая, чувствую, как в кольцо моих рук ввинчивается тщедушное тельце. Вот, появился у меня питомец. Именно ко мне влез. Нас шестеро. Почему я-то? Теперь, ещё и о нём заботиться. Мы в ответе за тех, кого приручили. Детёныш. Маугли. Обнимаю его в полудрёме, прижимаю к себе, как сына. Как же я соскучился!

***

Теперь поводырей у отряда двое - я и Маугли. Как волчонок, он чует опасность, чует людей. Даже раньше меня. Так же, как волчонок, нюхает воздух, прежде чем покинуть очередное укрытие и выбраться на открытое место.

Вот и нужный квадрат. Ближе - не подойти. Жизнь у штаба не затихает и ночью. Патрули, дозоры, секреты. Маугли категорически отказывается вести дальше. показывает на столбы виселиц, где уже висят замёрзшие тела. Вижу - четыре таких места казни. И только одно тело в гимнастёрке и галифе, судорожно протянуло босые ноги. Остальные - гражданские. Одно тело - в платье. На груди - таблички.

Не понимаю - зачем? Зачем так напоказ это выставлять? Не могу себе представить штаб нашей дивизии, который посещал недавно, в оформлении подобных предметов декора. Зачем? Ясно же, что и наши казнят всяких нехороший людей. И у нас есть такое "ритуальное" место. "К стенке" называется. Но, трупы напоказ - никто не выставляет! Да и расстрел проводиться - не как шоу-программа. Скромно, без помпезности. Вот, меня расстреливали недавно. Сам себе могилу вырыл. И зрителей - не было особо. Аэродром жил своею войной. И зарыли бы меня там же. Без шума и пафоса.

Последнее время часто появляются ассоциации с игрой Вархамер 40к. Вот и сейчас. Эти виселицы напомнили мне о ритуалах хаоситов. Те, тоже себя обставляли подобным же ужасом. Это им сил добавляло. Как космодесанту - Вера в Императора. А немцы? Им как, нормально работается в антураже средневекового Хаоса?

Замечаю, что рассуждаю об этом спокойно. В прошлом году, на пепелище хутора, в избытке чувств "вылетал" из сознания, оставляя тело во временное пользование Кузьминым. Старшина Кузьмин никуда не делся - сидит во мне и терпеливо ждёт, когда я, наглый "подселенец", оставлю ему его голову. И - не раз уже подобное случалось. Вот, как со стороны это выглядит? Типичная шизофрения. Но, не об этом.

Последний раз - живьём жёг немцев за изнасилованных и замученных гражданских. Уже - логически. И сам. Не пустив Кузьмина. Но, был сильно взвинчен. И - сейчас бы сжёг. Но, совсем без эмоций. Как сжигая мусор. Черствею? Душа коркой покрывается? Или научился контролю эмоций? Не знаю. У кого спросить? С кем посоветоваться? Киркин - не поймёт. Последний, кто понимал - старшина. Где он, этот странный старшина? Ляпнул мне про одиночество и монарха - свалил. Опять - сам. Думай - что хочешь. Бесконтрольно. Так я и в Чемпиона Хаоса переродюсь. Или пререрождусь? Осквернюсь. Не хотелось бы. Придёт за мной тот же старшина, скажет, что он - инквизитор и силовым молотом мне в лоб. А с молота - ветвистые молнии.

Ох, гля! Уснул! Надо же! Старшина приснился в силовом доспехе Библиария Ультрамаринов с огромным молотом, по которому пробегали молнии. Прямо удар молотом по макушке ощутил. Лбом - макушку раньше называли. Из-зо лба растёт чуб. Как у казаков - из макушки. А то, что сейчас лбом называется - челом рекли. Потому - человек. Глаза на лбу. Чело-век. Всё поменялось за века. Хаос только - вечен. Как жгли немцы людей на кострах тыщу лет назад, так и жгут. И через 40 000 лет будут жечь. Хаос - неистребим. Его противоположности - Порядка - Орды - Ордена может не стать. А Хаос будет всегда.

Не спать! Что это меня морит? Не к добру! Копчик ноет не переставая. Перестал различать сигналы от него. Эти вот, военные сталкеры, рацию расчехляют. Гля! Херово! Нас же сразу запеленгуют! А потом тремя точками вычислят местоположение. А потом будут штурмовать, не считаясь с потерями. Не оставят они чужой работающий передатчик у себя в тылу.

Переодеваются. Один из бойцов в форме пехотного немецкого лейтенанта. Каски немецкие достали. А я-то думаю - что это они в немецких накидках? Радист стучит в эфир на немцев, как тот стукач. Готовлюсь к бою.

Слышу шелест, а потом и вой снарядов. Ну её! Прячусь поглубже, накрывая собой тельце Маугли. Яростный короткий налёт нашей артиллерии. А потом - беспокоящий огонь одной из батарей - попеременно били 4 пушки с интервалами.

Меня толкает Киркин.

- Неси рацию во вчерашнюю лёжку.

- Вот так вот, при свете? Ты о чём думаешь, вообще?

Он пожал плечами:

- Оставайся тут.

Твою мать! А я как? Как мне при свете дня идти по тылам занятого противников города? Как? Они же сейчас будут - как наскипидаренные!

Опять яростный налёт частых разрывов. Я аж оглох. Эти пятеро "немцев", оправляя форму, отряхаясь, вышли из нашей "лёжки" и пошли колонной.