Слепое пятно

обхватила его поясницу ногами, она скользила по нему горячей кожей, а он горячо скользил внутри нее… Она получала искреннее наслаждение - он видел это, и ему хотелось убить её, потому что она уже делала такое с другими мужчинами, и хотелось плакать от радости, как делал он это во время оргий в честь Царицы Цариц.

Иштархаддон плакал, и рычал, и облизывал языком гладкое лицо Милены… пока все не закончилось.

Она была жрицей любви, без сомнения. Жрицей, более искусной в своем деле, чем все жрицы храма Иштар. Она была настоящим сокровищем, эта Милена. Жаль, что Хадди не мог захватить её с собой в Ашшур. Он бы сделал это. Он бы даже разрешил ей стать своей женой. Единственной женой.

Она завернулась в пушистый халат, ушла из ванной в комнату и оставила его одного. Хадди был благодарен ей и за это тоже. Ему нужно было остаться в одиночестве. Подумать о том, что происходит. Поразмыслить, нет ли в происходящем ловушки, смертельной опасности.

Пока он не чувствовал опасности. Только радость. Воину нельзя позволять себе испытывать радость слишком часто, но сегодняшнюю радость Иштархаддон заработал. Царица Цариц не рассердится на него.

Хадди опустил рычаг крана, и вода перестала течь. Как просто. Надо будет приказать ремесленникам изготовить что-нибудь подобное.

Он вылез из ванны и вытерся полотенцем. Обмотал полотенце вокруг бедер. Посмотрел на себя в зеркало. Милена сказала, что у него великолепное тело, что он красив как бог. Иштархаддон усмехнулся. Только цари могут сравнивать себя с богами. Но разве не для того великая Иштар указала ему путь в Дикую страну, чтобы он нашел зелье и смог стать царем? Он вернется в Ашшур и станет его царем. Великим царем. И тогда он завоюет все остальные земли Обитаемого мира…

Он вошел в комнату. Небольшое помещение, где было так несуразно много мебели и разнообразных непонятных предметов. Чуть ли не половину комнаты занимала огромная мягкая кровать, на которой возлежала сейчас Милена. Соблазнительная жрица в желтом пушистом халате. Милена курила сигарету и смотрела телевизор. Хадди уже знал, что это такое, - сигареты и телевизор. Телевизоры ему определенно нравились, а сигареты… Сигареты - нет. Ничего приятного не было в этом сером дыме, напрочь лишенном каких-либо признаков ароматических благовоний.

С экрана телевизора на Иштархаддона смотрел… сам Иштархаддон.

– Так вот оно что, - не поворачиваясь, сказала Милена. - Оказывается, ты Сириец, Хадди. Я так и думала, что ты не итальянец. Не похож ты на итальянца. Хотя на сирийца ты тоже не похож. Ты вообще ни на кого не похож. Странный ты тип, Хадди.

Иштархаддон молча присел на край кровати, провел ладонью по гладкой ноге девушки, развязал поясок, раздвинул полы халата. Темный треугольничек лона, плоский живот без жирных складок, непременных для ассирийских женщин, аккуратный пупок, проколотый серебряным колечком.

– Ты - грабитель, - произнесла Милена. - Ты - грабитель и убийца, Хадди. Теперь я знаю о тебе все. Что ты на это скажешь?

– Тебе страшно?