«Если», 1996 № 10

Услышав историю с вином, Дженна покраснела.

— Ну и что? — угрюмо спросила она. — Сколько народу валяют дурака, орут и визжат, и разве это кончается убийством?

— Меня больше волнует то, что вы скрыли от меня данный факт.

— А вы хотите иметь полный отчет о моей личной жизни? Календарь, в котором будут отмечены все стычки с Гленом?

— Прекратите! Я уже пытался объяснить вам вчера, что подобный случай говорит не в вашу пользу. Полицейские, как псы — они ходят концентрическими кругами, и лишь повеяло дичью, начинают все плотнее сжимать кольцо. Если вы у них в руках — значит, балансируете на краю пропасти. Нам с вами придется найти подтверждение вашему рассказу. А время уходит!

— Какое же еще подтверждение? Я выложила вам все!

— Мы должны предъявить реальное доказательство, а не просто ваше толкование ситуации. Я прошу вставить в компьютер дискету с бинарной схемой хромосомного материала, преобразовать индоевропейский язык с помощью таблицы ASCII, а потом отснять на видеопленку весь процесс.

— И для чего же? Чтобы показать текст на всю страну, в рубрике «Америка под угрозой», и тем самым убить миллионы зрителей?

— Ну если уж до этого дойдет, я привлеку приговоренных к смерти преступников, они добровольно пойдут на эксперимент. Однако не думаю, что простое чтение слов может кого-то убить.

— Почему вы так уверены?

— Вы ведь прочли слова и остались живы. Я тоже видел слова авторское право и совсем не похож на покойника. Думаю, какой бы подвох ни таился в тексте, простое его прочтение не несет гибели.

— К чему вы клоните? Доказываете методом от обратного, что это я убила Глена?

— Ни в коей мере. Просто пытаюсь убедить вас и себя, что причина смерти отнюдь не в чтении текста.

— А в чем же?

— Знаете, у меня есть одна идея, но начнем не с нее. Может ли ваш компьютер преобразовать язык с помощью ASCII? Надеюсь, у вас на дискете есть какие-то бинарные коды… м-мм… вашего организма?

— Да, перевод моей ДНК на прототип индоевропейского языка. Это часть нашего исследования. Мы пытались выяснить, смогут ли несколько программистов выйти на одни и те же английские слова независимо друг от друга.

— О’кей. Значит нам нужно всего-навсего получить английский перевод этих слов. Я принес маленькую видеокамеру, поставлю ее вот сюда, в угол.

Дженна ссутулилась над компьютером, с головой уйдя в работу. Но вот она вышла из программы и откинулась назад, заложив руки за голову.

— Проделано примерно семь восьмых объема, — сказала она. — У девушки был вид человека сосредоточенного и в то же время довольного собой — такое выражение я много раз видел на лицах ученых.

— Прекрасно. Все готово для записи.

— А вы уверены, что хотите ввязываться во все это? — спросила Дженна. Я заметил, что выражение ее лица изменилось. Видимо, она вспомнила о ценностях более реальных, чем вся эта научная возня.

— Да, уверен.

— Понимаете, может, я осталась невредимой только потому, что кодом служила моя ДНК.

— Возможно. Правда, я считаю, что Глен и Мэнни погибли, потому что не ограничились чтением текста.

— Мне кажется, нам не стоит этим заниматься, — Дженна покачала головой.

Я видел, что она начинает нервничать.

— Даже по соображениям чистейшего эгоизма, — продолжала девушка, — если вы вот тут умрете, рядом со мной, я никак не докажу полиции свою невиновность. К тому же я вовсе не хочу вашей смерти!

— Я обо всем позаботился, — ответил я. — Прежде чем приехать, я оставил в ящике стола записку — свои соображения по поводу этой истории. Если со мной и случится что-нибудь, лейтенант ознакомится с запиской, и вы будете оправданы. В этом вы можете на меня положиться.

— Поймите, вы мне нравитесь, и я не хочу, чтобы вы погибли.

— Я не собираюсь погибать. Мы не станем сидеть перед экраном, тупо уставившись в него. Мирно уйдем в соседнюю комнату, видео включится автоматически, а лазерный принтер воспримет и выведет слова. Я уверен, что Глена и Мэнни убил не смысл этих слов — ни в коем случае, ведь вы сами их произносили. Дело в какой-то загадочной энергии, излучаемой компьютером, которая высвобождается одновременно с появлением слов.

— А видеолента? — Дженна все еще колебалась.

— Мы не будем на нее смотреть. С помощью цифрового сканирования я постараюсь убедиться, что слова все же записаны. А потом текст проанализируют в лаборатории. Все будет прекрасно.

— Я в этом не уверена.

— Дженна, я затеял это все не просто потому, что хочу сохранить вам свободу, а возможно, и жизнь. Я пытаюсь помочь вам как ученому, которому дороги научные достижения. Кто знает, какими последствиями могут грозить людям эти послания? Мы с вами в конце концов обязаны выяснить, с чем же все-таки столкнулось человечество.

Она вздохнула и покачала головой, но снова повернулась к компьютеру. Только что вялая и безвольная, она разом собралась, пристально следя за экраном.

— Текст может возникнуть в любой момент, — объявила она. — За тридцать секунд до его появления аппарат начнет сигналить. Вы успеете выйти в соседнюю комнату. И пожалуйста, не повторяйте ошибки жены Лота: не оглядывайтесь.

Видеокамера щелкнула и зажужжала.

Зазвенел телефон.

— Взять трубку? — спросил я.

Дженна кивнула.

— Д’Амато слушает. Спасибо, хорошо. О-ооо. Понимаю. Но Боже — как? Хорошо. Перезвоню.

Компьютер начал сигналить: би-би-би…

— Через тридцать секунд на экране появятся слова, — Дженна повернулась ко мне, дрожа от нетерпения.

— Звонил Херцберг, — сказал я.

— Нашел что-нибудь интересное? — Дженна поднялась с кресла.

— Еще один человек погиб, Дениза Рихтер. Занималась той же темой. Диагноз: «естественная смерть»! Вы ее знали?

— Да конечно же! — Дженна зарыдала так, словно ей вонзили нож в спину. — Естественно, я знала ее, не слишком близко, но — боже мой, как это случилось на сей раз?

— Так же, как и в первых двух случаях. Это ужасно… но зато теперь с вас снимут подозрение в убийстве.

— Господи, мне как раз пришло в голову…

— Что?

— Она работала с моим генетическим материалом. Глен послал его Денизе.

Она дрожала всем телом.

— Все нормально, — сказал я, кладя руку ей на плечо, чтобы успокоить. — Херцберг прекращает работу по этой тематике, поэтому и позвонил. Я думаю, у него достаточно трупов, чтобы…

— Я и без него прекращу! — вскричала Дженна, протягивая руку к клавише. Рефлекс выбросил мою руку вперед раньше, чем она успела остановить программу; поймав ее запястье в воздухе, я отвел руку девушки от компьютера.

— Не надо. Мы должны закончить дело.

— Вы что — псих?! Сколько еще смертей вам нужно?

Дженна забарабанила кулаками по моей груди, потом попыталась вырваться. Но я крепко держал ее за локти. Экран был передо мной и, прости меня Боже, я так и не смог отвести от него глаз.

— Что с вами? — донесся до меня голос девушки.

Слова на экране точно соответствовали тем, что она произнесла в японском ресторанчике: здесь было абсолютно все, вплоть до этого странного «уведомления» об авторском праве, часть которого я видел на мониторе Глена.

«Тот, кто прочитает эти слова, кто владеет нашим кодом, имеет право им пользоваться. Что мы и подтверждаем своим Уведомлением об авторском праве».

— Что с вами? — повторила Дженна. — Как вы себя чувствуете? — Она смотрела на меня, не спуская глаз.

— Все в порядке, — ответил я. — Единственная неприятность — в животе урчит от голода.

Она не мигая смотрела на меня, словно сосредоточенный взгляд ее зелено-сиреневых глаз мог сохранить мне жизнь.

— Со мной ничего не случилось, правда. Извините, мне пришлось вас отодвинуть. — Я думаю, извиняться не стоило, поскольку ей было совсем не так плохо в моих руках.

— Господи Боже, — Дженна прижалась ко мне. «Думай о деле, Д’Амато, — внушал я себе, — только о деле». Эта девушка подозревается в убийстве, хотя, по моему мнению, она невиновна. Я напряг силу воли до такой степени, что всего лишь пару раз погладил ее по мягким каштановым волосам.