Слепое пятно

отозвались пустым картонным звуком. Так-так, ещё и муляж не поленился сделать, конспиратор… Еремин вытащил четыре тома, склеенные в один блок. Позади них в стене обнаружилась ниша - из стены был вынут один кирпич. В нише одиноко лежал целлофановый пакетик. Еремин уцепил его и извлек на свет божий.

Какая-то брошка, - заметил старший лейтенант Бабченко, наблюдавший за окружающим миром через глазок видеокамеры. - Из желтого металла, похожего на золото. Откройте пакетик, Петр Васильевич, я засниму.

– Открывать не буду. - Еремин открыл кейс, положил в него брошь и щелкнул замками. - Это тебе, Бабченко. Отдашь в десятую комнату, лично Турушкину. Пусть снимет отпечатки. Посмотрим, чьи там пальчики…

Еремин и так знал, чьи пальчики там отпечатались. Пальцы, полностью совпадающие с отпечатками аспиранта Игоря Маслова. Это ж надо, генетические двойники… Один - дохляк-ученый, другой - грабитель, не знающий, что такое деньги. Чистая фантастика. А гад Бейлис увиливает от работы, говорит, что данных по его части мало. Вот тебе ещё данные, Бейлис. Археологическая брошка. Пусть разберется, из какого музея она украдена.

– Это инопланетное украшение! - выкрикнул вдруг старикан, вскочив с дивана. - Куда вы её забрали? Она принадлежит мне! Это уникальный феномен! Его ученые должны исследовать!

– Не волнуйтесь, Евгений Самсонович, - сказал Еремин. - Если с этой побрякушкой все нормально, мы вам её вернем. Только предварительно изучим как следует. Сами понимаете - все-таки вещь инопланетная, может быть опасной. Очень опасной! - Еремин поднял вверх палец. - Может являться источником высокой радиоактивности. Или, например, замаскированным взрывным устройством. Вы представьте: этот ваш Иштархаддон хочет замести следы, дает вам под видом оплаты за работу портативную инопланетную бомбочку замедленного действия, вы ложитесь спать, а утром обнаруживаете, что находитесь уже на небесах, а от вашего дома осталась только воронка глубиной двадцать пять метров…

– Двадцать пять метров - это вы загнули, Петр Васильевич, - сказал Олег Бабченко. - Это ж какую бомбищу нужно, чтоб такая глубина была! Мне кажется, эта фиговина, - он покачал перед собой кейсом, - на пару подъездов только и потянет. Ну, обвал сверху донизу, само собой. По четыре квартиры на лестничной клетке, пять этажей… - Бабченко прикидывал что-то в уме. - Предположительно от ста до ста восьмидесяти человеческих жертв, Петр Васильевич. Никак не больше. Но и не меньше.

Старичок Тучкин снова плюхнулся на диван и обнаружил, что валидол закончился.

– Товарищи милиционеры, - сказал он слабым голосом. - Может быть, вы все-таки пойдете, а? И не будете здесь размахивать взрывоопасными предметами? Ну ладно я - человек старый, пенсионер, фактически никому не нужный. А вот прямо надо мной живет товарищ Людмила Викентьевна Жулина, народная артистка страны, оперная певица. Если она сейчас погибнет, родина вам этого не простит.

– Ладно. Поехали, - сказал Еремин. - Может, удастся сегодня ещё поспать?

Глава