Экспансия Леса (СИ)

Малые размеры помещения не давали ей как следует разогнаться. Вообще-то привычку нервно расхаживать туда-сюда Юлиана подцепила у людей. Иногда это помогало избавиться от излишка нервной энергии, но сейчас был явно не тот случай. Не помогало. Эдак она скоро не ходить — бегать начнёт. Ветер раздул невесомые занавески, которые в домике Ли заменяли двери, зашуршали развешанные по стенам карандашные наброски, сделанные с местных насекомых, и вместе с дыханием мира в комнату проник почти неслышный шёпот:

— Всё хорошо. Я с тобой. Я тебе верю.

Где-то в груди развернулось ласковое тепло. Юлиана, наконец смогла спокойно усесться и сокрушённо покачав головой, сказать:

— Интересно, когда-нибудь я смогу справляться со своими эмоциями без твоей помощи?

— Вырастешь — всё сможешь. Ты пока ещё очень маленькая.

Ей показалось, или в голосе Леса действительно промелькнула улыбка? Однако умиротворённого настроения надолго не хватило, оно брызгами разлетелось, стоило только показаться на пороге первому из группы проверяющих.

— Ну что? — Юлиана не заметила, как опять вскочила.

— Ничего. Тебя никто там не ждал.

— Но не может же быть, чтобы мне показалось! Такое отчётливое было ощущение неправильности происходящего!

— Скорее всего, действительно не показалось, — старший эльф ласково приобнял её за плечи и усадил на покрытый пушистым мехом диванчик. — Ни в одной из беседок, куда ты обычно перемещаешься, никаких посторонних следов мы не нашли. Да и неудивительно. Там куча народа ежедневно отирается, давно затоптали даже если что и было. Но мы аккуратно порасспросили местных, и кое-кто из них действительно заметил чужаков.

— В университете? Где ходят толпы незнакомого друг с другом народа? — взгляд Юлианы стал недоверчивым.

— Молодёжи там много. А вот мужчины на вид за сорок могут быть только преподавателями, а их хоть в лицо все знают. К тому же мы не просто так спрашивали, пришлось поработать над обострением памяти и интуиции у множества свидетелей. Потому, кстати, так задержались. Ты-то сама не догадалась хоть раз обернуться и посмотреть на встречающих?

Юлиана молча протянула рисунок, над которым корпела в ожидании проверяющих. Мужчины, немолодые но крепкие, с тёмно-русыми волосами, у одного залысины, другой кажется чуть массивней. Оба одеты в обычную неброскую городскую одежду. Мда, по таким приметам искать…

— Лиц не разглядела, — расстроено прокомментировала Юлиана. — Далековато было, да и в беседке полумрак. И что, мне теперь как и остальным ход на Землю закрыт? Из соображений безопасности.

Подчиниться старшим она была готова, но бросать работу жуть как не хотелось. Тем более что со студентами у неё складывались вполне мирные отношения, и их приходилось скорее отговаривать от глупостей с выступлениями в защиту доброго имени эльфов, чем опасаться агрессии с их стороны.

— Как раз нет. Если ты готова рискнуть. Видишь ли, большинство наших мы отозвали с Земли из предосторожности, что бы каким-нибудь фанатикам под горячую руку не попались. Происходящее же с тобой ясно показывает, что кто-то вновь под шумок решил заняться отловом эльфов. С непонятными целями. Давно уже таких попыток никто не предпринимал. С тех пор как какой-то влюблённый придурок похитил Максину, проходившую стажировку в одной из земных клиник. Ну да она сама с ним разобралась.

— Это вы намекаете на то, что мы и сами можем заняться ловлей на живца? Я согласна! — всё-таки, несмотря на звание профессора, она была ещё очень молодой и как следствие азартной девушкой.

— Не так сразу. Сначала мы тебя как следует обезопасим.

Это был один из последних проведенных Герой семинаров, и слава Богу, что они, наконец, закончились. Уж что она для себя за это время уяснила, это то, что в педагогику не пойдёт ни за что и ни когда, даже если ей выпадет шанс прожить долгую эльфийскую жизнь. Не то, что бы у неё возникали какие-то проблемы с учениками, выводила сама необходимость кому-то что-то объяснять, вместо того, чтобы быстро и просто всё сделать самой.

С тихим, почти не слышным в общем гаме шипением закрылась дверь за спиной последнего из слушателей (когда же руководство, наконец, установит шумопоглотители! В больших куполах, где концентрируется много народа, они становились просто жизненно необходимыми). Не за, а перед — это она поняла, когда на стол перед ней опустился букет гибридных ромашек. Больших и нежно-сиреневых.

— Спасибо. Это в честь чего? — она постаралась чтобы в голосе не прозвучало ничего кроме вежливого и немного отстранённого любопытства. Время от времени некоторые офицеры пытались за ней ухаживать, но герр Майер до сих пор не проявлял к ней особого интереса. Чем вызывал невольную симпатию.

— Просто так. В честь моего хорошего настроения, — он непринуждённо пожал плечами и улыбнулся, — и в надежде, что вы сегодня вечером отставите работу и уделите немного времени общению со мной.

— Сегодняшний вечер у меня занят и отнюдь не работой. Но за цветы — спасибо.

Пристроив ромашки поверх рабочей планшетки, она кивнула на прощанье и тоже скрылась за дверью, не дав нежданному поклоннику сказать ещё что-либо. Он ей нравился, жаль, всё-таки что теперь и с этим не получится завязать приятельских отношений. Только отойдя на приличное расстояние, Гера остановилась, затруднившись с выбором направления. Вообще-то через полчаса её будет ждать Фёдор, но являться на свидание к одному мужчине, держа в руках букет от другого… И поставить его негде. Нет в её хозяйстве ни вазы, ни даже банки. Ну не выбрасывать же на самом деле!? Жалко. Он красивый. Приняв решение, Гера резко свернула в сторону вновь организуемых оранжерей, где в последние дни можно было застать Кио.

Как и следовало ожидать, оранжереи организовывались во внешнем круге радужных куполов, сквозь непрозрачные стенки которых, проникало немало солнечного света. Они, именно эти внешние, самые светлые купола оказались обжитыми в первую очередь и теперь часть из них спешно освобождалась под новый проект. Что не добавляло хорошего настроения техникам, вынужденным размонтировать и переносить переборки и оборудование. А потому на путающуюся под ногами девицу с цветочками в руках глядели оч-чень недружелюбно и если не обругали, то только в силу активно насаждаемой начальством толерантности.

Кио нашлась в одном из дальних куполов, уже полностью очищенном от посторонних предметов. Она внимательно просматривала на свет маленькие пробирки, которые до половины заполнял прозрачный гель и где присмотревшись можно было заметить совсем уж крошечные растеньица.

— Привет. Помоги куда-нибудь веник пристроить, — с места в карьер начала Гера. Ей очень не хотелось опаздывать на свидание.

— Откуда? — Кио подняла на неё мечтательный и слегка расфокусированный взгляд. Опять, наверное, с растительными младенцами о чём-то шепталась.

— Подарили.

— Да-да, — она всё ещё витала в облаках, — я где-то читала, что у людей принято в честь любимой женщины жертвоприношения из цветов устраивать. Культурный атавизм.

— Ты что? — опешила Гера. — Это просто подарок.

— Бракованный какой-то подарок, — Кио оценивающе взглянула на букет и пренебрежительно сморщила носик. — Они же испортятся скоро. Или твой даритель не в курсе, что срезанные растения долго не живут? — Она пытливо уставилась на Геру, но поняв, что объяснений не дождётся, продолжила. — Хорошо, что ты хочешь, чтобы я с ними сделала? Прирастила?

— А ты можешь? Я где-то слышала, что срезанные оранжерейные цветы потом в воде корни не пускают.

— Ничего, пустят как миленькие. Мы им в воду ауксинчику накапаем, и всё будет в лучшем виде. Только нужно будет сначала в карантине выдержать. У меня здесь, видишь ли, стерильные условия. Пока. Не знаешь, откуда Фёдор их достал?

Кио уже направлялась к двери в соседнее помещении, где, по-видимому, и находился этот карантин, бессознательно поглаживая полупрозрачные лепестки. Как будто утешала и успокаивала, обещая, что дальше всё будет хорошо.