«Если», 1996 № 10

— Неуемный он, Аранго, дерганый какой-то, ты согласен?

Джерзи снял обертку со своего кубика, закинул в рот и сказал жуя:

— Он делает свою дело. С ним все в порядке.

Я тоже развернул кубик и стал жевать, а Джерзи поднят рацию на колени и включил на прием.

— Есть что-нибудь? — осведомился я.

— Все тот же фоновый шум. Чтобы суметь настроиться на Нептуна, у нас слишком мало данных. — Переключившись на частоту, используемую для связи с модулем, он дважды щелкнул клавишей передатчика, дождался двух ответных щелчков, выключил рацию, отложил в сторонку. И спросил меня, вновь откидываясь назад: — Ты на что уставился?

— На тебя, — ответил я садясь.

— Чего ради?

— Любопытно, за что тебя заперли в психушку на Масстоуне?

Один угол рта Нивина изогнулся в усмешке.

— Тебя это беспокоит?

— Нет, просто любопытно. Ты не похож на всех остальных.

— Я точно такой же, может, даже, пошел дальше других. — Откинув голову еще сильнее, он уперся взглядом в небо. — Ты пока не стал одним из нас, Дин. Не вполне стал. И ты не догадываешься, что нами движет. — Тут он повернулся и воззрился на меня в упор. — Вы, кто выходит из академии, смотрите на космический корпус по-другому, чем мы.

— Как понять — по-другому?

Джерзи пожал плечами.

— Ты не первый выпускник, которого я вижу. Сдается мне, все вы думаете лишь, что это работа, где за двадцать лет можно выслужить жирную пенсию. Кое-кто из вас, вероятно, даже считает работу интересной. Но вам не дано понять…

Он перевел взгляд вниз на речку и часто задышал, а я спросил:

— Чего не дано понять?

Он прикрыл глаза, чтобы сразу же широко распахнуть их.

— Душевного импульса. Внутренней необходимости схлестнуться с новой планетой и покорить ее. — Он вновь покосился на меня, ткнув в мою сторону пальцем. — А в каждом из нас это сидит, не вытравишь. Я, например, если не под стрессом, сразу скукоживаюсь. — Новое пожатие плеч. — Да и все остальные, каждый по-своему. Мы живем этой работой, а без нее помаленьку сходим с ума.

— И Миклинн?

Джерзи расхохотался.

— Да, и Миклинн. И похлестче любого из нас. Если у него не будет планеты, которую требуется одолеть, он, наверное, свалится и помрет.

— Его же вышибли из корпуса, как же он жив?

— Держу пари, Миклинн продержался последние четыре года потому, что стал воспринимать корпус как очередную планету, которую надо покорить. И ведь добился своего! Мы все опять вместе, и форма на нас прежняя. — По лицу растеклась улыбка. — Правда, остаются еще Луа и его шайка… этот счет Рэд пока не погасил.

— Ты про планету Луджок?

— Вонючая дыра. Там на каждый квадратный сантиметр ядовитых тварей больше, чем на любой другой планете в нашем секторе Галактики. Мы должны были решить, как выжить на Луджоке достаточно долго, чтоб закрепиться и обустроиться. Надо было разработать антитоксины, придумать метод уничтожения летающих страшилищ, выбрать оборонительную и наступательную тактику в борьбе с мерзейшими хищными растениями — а там, в общем, и посмотреть-то не на что. — Пауза, взгляд в мою сторону. — Курт Мессер, наш прежний психолог… именно на Луджоке мы его и потеряли.

Хочешь не хочешь, пришлось спросить:

— Что с ним случилось?

— По-видимому, слегка съехал. В один прекрасный день взял и вышел из безопасной зоны без костюма, без фильтров, без ничего — прямо в заросли таких миленьких кустиков. Две секунды, не больше — и все было кончено. — Джерзи пошевелил бровями, кивнул самому себе. — По Рэду это больно ударило. Не любит Рэд терять товарищей по команде… Так или иначе, мы установили, что вся зловредная флора и фауна очень точно сбалансирована между собой. А арапетяне знать ничего не хотели, кроме одного, — что на Луджоке есть растения, богатые дизогеном.

— Что такое дизоген?

— Лекарство. На Арапете распространена разновидность рака, которую дизоген в большинстве случаев излечивает. Но чтобы получить его в серьезных количествах, надо прямо на месте поливать растения кислотой. Короче, мы предложили способ, как получать лекарство и вести переработку сырья с наименьшим ущербом для планеты. Только Луа и компания нас не послушали. Мы же дали им рекомендации, как выжить на Луджоке, а больше их ничто не интересовало. Они жаждали немедленно высадиться, понаделать просек и приступить к производству, а отходы просто-напросто бросить где попало. Тут Рэд и сцепился с Луа, и тебе известно, что случилось потом.

— Мне известно, что случилось с Миклинном и со всеми вами. А с планетой?

Джерзи поднялся на ноги, взвалил рацию на плечи.

— А вот и Аранго возвращается… Сегодня растений, содержащих дизоген, на Луджоке меньше, чем на самом Арапете. Хуже того, под воздействием кислотных отходов производства одно из местных чудищ мутировало и превратилось в суперчудовище, справиться с которым никакому другому виду не под силу. Мустафа говорит, что через тридцать лет Луджок будет мертвой планетой, а вслед за тем и атмосфера станет непригодной для дыхания…

Аранго подошел к Джерзи вплотную. Я тоже поднялся на ноги, надевая рюкзак. Аранго спросил неодобрительно:

— Решили потрепаться насчет работенки на Луджоке?

— Дину захотелось узнать, за что Миклинна выставили из корпуса.

Аранго нахмурился еще сильнее.

— Рэду не хочется отдавать планету, которую он покорил, на откуп дуракам… — Прервав самого себя, он указал вверх по течению речки.

— Я дошел до места, где, по всем данным, расположился старина Нептун. Не заметил ничего необычного. Вы, двое, готовы?

— Вы что, не собираетесь отдыхать ни минуты?

Это спросил я — и сморозил глупость. Аранго рассмеялся и без дальнейших дискуссий вновь зашагал туда, откуда только что пришел. Джерзи, поправив рацию на спине, последовал за ним. Я замкнул шествие. Нивин, полуобернувшись, бросил с усмешкой:

— А что я тебе говорил? Мы этим живем. Учти, когда доберемся до цели, нам разве что вдвоем удастся удержать Аранго от попытки сразиться с Нептуном врукопашную…

Что такое? Это оно? Я что — ощущаю его мысли? Или оно просто убрало барьеры между нами и получило доступ к моим собственным мыслям? И теперь знает, чего я боюсь больше всего — огня, расчленения, смерти? Но как оно узнало? Или это я сам, и только я? И я сам заглядываю в собственный мозг? Ну а как же червяк, заползающий в череп Аранго? Я же не боюсь ни червяков, ни скелетов! А может… может, их боится Аранго? Я что, вижу сумму наших страхов? Вижу и их страхи, и мои?

Мы остановились на вершине небольшого холма, возвышающегося над густым лесом. Аранго, оглядевшись, пожал плечами:

— Какой позор, что придется передать это местечко арапетянам…

Джерзи спустил рацию наземь.

— Проверить, где мы? — По кивку Аранго Джерзи нажал клавишу передатчика. — Паркс, дай мне сведения о Нептуне. Похоже, мы совсем близко к нему.

Приемник закряхтел — статические разряды были очень сильны.

— Трудно сразу сказать точно. Подержи передатчик включенным. Действительно, похоже, что вы прямо над ним…

Джерзи нехотя повиновался. Аранго, осмотревшись еще раз, заметил:

— Хоть убей, не вижу ничего необычного. Слушай, пока не отпустил клавишу, запроси у модуля замеры по видам, да и количественные тоже…

И вдруг, не успел Джерзи кивнуть, почва разверзлась и поглотила его. Грязь сомкнулась над его головой, заглушив крики. Я подбежал к месту происшествия, опустился на колени, обернулся к Аранго. Его лицо! Боже мой, с его лица сползала кожа, сползала и падала клочьями. Он испустил вопль и побежал вниз с холма к опушке.

— Аранго! Аранго, постой!..

Я вскочил и бросился за ним. Неожиданно небеса, до того синие-синие, вспыхнули пламенем, ландшафт почернел. Из земли вынырнули жуткие искривленные растения, бросая силуэты уродливых ветвей и усиков на ярко-красное небо. Прямо передо мной в неглубокой впадине стала появляться вода, и образовался пруд. Аранго, отшатнувшись от него, столкнулся с деревом. Я подбежал к нему — и отпрянул в ужасе. На меня скалился обнаженный череп. Я повернулся, хотел бежать — и заметил возвышеньице, с которого осыпается почва. Показался сжатый кулак, брыкающаяся нога, и вот Джерзи предстал передо мной. Поднялся на колени и сразу упал, тяжело дыша.