Меланхолия Харухи Судзумии (ЛП)

Нагато смотрела на меня серьёзным взглядом, какого я раньше за ней никогда не замечал.

— С помощью речи можно передать весьма ограниченные объёмы данных. А я всего лишь терминальный интерфейс, живое существо для взаимодействия с людьми. Я не способна сообщить тебе все мысли объединения информационных сущностей, так что, пожалуйста, постарайся меня понять.

Увы, не могу!

— Но при чём тут я? Да будь ты даже пришелец, созданный какими-то там сущностями, но зачем ты рассказываешь всё это мне?

— Потому, что тебя выделила Судзумия Харухи. Хочет она того или нет, как абсолютная информационная сущность, она может влиять на мир вокруг себя одними только мыслями. Наверняка в тебе тоже есть что-то, что заставило её обратить на тебя внимание.

— Нет во мне ничего!

— Есть. Возможно, для Судзумии Харухи ты являешься каким-то важным ключевым компонентом. В её и твоих руках — огромные возможности.

— Ты не шутишь?

— Нет.

Впервые я получил возможность побеседовать с Нагато Юки лицом к лицу. Когда-то я думал, что она не больно разговорчива, но даже сейчас, когда плотину речи прорвало, потоки слов, извергнувшихся оттуда, были мне абсолютно непонятны. Я всегда считал её немножко странной, но, выслушав такие речи, я осознал, что странность её была воистину невообразимой.

Объединение организованных информационных сущностей? Живой человекоподобный интерфейс?

Чушь какая-то!

— О, точно! Тебе стоит обратиться с этим делом прямо к Харухи. Думаю, она будет на седьмом небе от счастья. Я, уж прости, не больно-то интересуюсь такими вопросами.

— Большая часть объединения информационных сущностей предполагает, что, если Судзумия Харухи узнает о своей природе и способностях, может случиться непредвиденный кризис; следовательно, на данном этапе мы предпочитаем продолжать наблюдения.

— А вдруг я сам пойду и обо всём ей расскажу? Всё равно я ничего не понял, какая мне разница?

— Если ты это сделаешь, она скорее всего не поверит.

Это уж наверняка.

— Я не единственный пришелец на земле от объединения информационных сущностей. Сущности пытаются занимать проактивную позицию и отслеживать любые изменения в потоках данных. Для Судзумии ты представляешь какую-то ценность. Если будут замечены признаки надвигающегося кризиса, я обращусь к тебе в первую очередь.

Извини, я пас. Большое спасибо за вкусный чай, я удаляюсь.

Заметив, что я собираюсь уходить, Нагато не стала меня останавливать. Она наклонила голову и уставилась на свою чашку, вернувшись в свой обычный индифферентный режим. Наверное, это была игра воображения, но мне показалось, что она выглядит очень одинокой.

Когда мама спросила меня, где я был, я ответил расплывчато и отправился прямиком в комнату. Лёжа на кровати, я перебирал в голове всё, что услышал от Нагато.

Если верить её словам, Нагато Юки — существо не из нашего мира; другими словами — пришелец. Разве это не то самое загадочное создание, чтобы увидеть которое Судзумия Харухи лезет из кожи вон? И всё это время оно было прямо у нас под носом!

…Ха… Чёрт! Вот это чушь у меня на уме!

На глаза мне попался тот самый толстенный роман, валяющийся на краю кровати. Я подобрал его и закладку и мельком глянул на картинку на обложке, перед тем как запихать его под подушку. Должно быть, Нагато набралась этих дикостей, читая всё время такую вот научную фантастику одна-одинёшенька у себя дома. Наверняка она ни с кем в своём классе не разговаривает, запирая себя в четыре стенки своего разума. Бросила бы свои книжки, выбралась наружу, завела бы друзей и наслаждалась чудесной школьной жизнью. Её вечное безразличие тоже не способствует налаживанию личных отношений, а ведь она бы выглядела очень симпатичной, если бы хотя бы улыбалась.

Наверное, верну ей книгу завтра… а, чёрт с ней, раз уж взял, можно и дочитать до конца.

На следующий день после школы я дежурил по классу и появился в клубной комнате позже, чем обычно. Первое, что я увидел, была Харухи, развлекающаяся с Асахиной.

— Смирно! Чтоб тебя! Будь умницей, не дёргайся!!!

— Н… а-а-а-а-а, с-с-спасите-е…

Харухи уже практически лишила бьющуюся в её тисках Асахину школьной формы.

— КЙЯЯЯЯ!!! — заорала Асахина, увидев меня.

В ту же секунду, как я заметил Асахину в одних трусиках и лифчике, я подался назад и затворил приоткрытую дверь:

— Прошу прощения.

Минут через десять ожидания дуэт из милых стонов Асахины и восторженных воплей Харухи завершил своё выступление. Из-за двери раздался Харухин голос:

— Всё, можешь заходить.

Войдя в комнату, я застыл в изумлении. Внутри моему взору предстала прелестная горничная. Одетая в костюм служанки, Асахина сидела на железном стуле со слезами на глазах. Печально взглянув на меня, она наклонила голову.

Белый фартук вместе с волнистой юбкой, блузкой и белыми чулочками только делали её более привлекательной. Кружевная повязка на голове и огромный бант-бабочка прибавляли к её очарованию.

Какая чудесная служанка!

— Ну? Разве не милашка? — спросила Харухи, как будто в этом была её заслуга, разглаживая Асахинины волосы.

Я от всей души согласился. Я искренне сочувствую бедняжке Асахине, но она и вправду очень мило в этом смотрится.

— Замечательный костюм, да?

Ничего не «да»! Асахина попробовала слабо протестовать, но я сделал вид, что не заметил, и повернулся к Харухи:

— Зачем ты нарядила её служанкой?

— Потому, что костюм служанки эротичен!

Хватит отвечать бессмыслицей!

— Я убила кучу времени, пока мне не пришла в голову эта идея!

Если б ты совсем не напрягала мозги, вышло бы всё равно то же самое.

— В произведениях, где дело происходит в школе, просто обязан участвовать прелестный персонаж вроде Микуру-тян. Другими словами, без неё и сюжета нормального не получится, понимаешь? Микуру-тян и без меня нежна и симпатична, но пока не оденешь такую красавицу с фигурой и всем прочим в костюм служанки, вниманием людей не завладеть. Теперь же всякий влюбится в Микуру-тян, как только её увидит. Мы можем быть уверены в победе!

В победе кого над кем, девушка?

Пока я размышлял, как бы ответить, Харухи вытащила из ниоткуда цифровой фотоаппарат и начала нащёлкивать фото. Асахина ярко покраснела, и неистово затрясла головой:

— П-пожалуйста, не снимай!!!

Асахина-семпай, ты зря потеряешь время, прося у Харухи пощады, хоть ты ей кланяйся и на коленях стой, поскольку она из тех людей, кто делает, что задумал, до конца, несмотря ни на что.

Как я и думал, Харухи вынудила Асахину принимать всевозможные позы.

— Хлюп…

— Теперь смотри сюда! Подбородок чуть пониже! Фартук подтяни! Да, умничка! Улыбайся естественней!

Харухи непрерывно отдавала команды Асахине, в то же время щёлкая затвором камеры. Если б я спросил её, откуда взялся этот цифровой фотоаппарат, она бы наверняка ответила, что «добыла» его «кое-где». Скорее, украла.

В середине безумной фотоохоты Харухи появилась Нагато Юки, села на свой стул и принялась читать, как обычно. Несмотря на нашу с ней сумасшедшую дискуссию прошлой ночью, глядя на её обычное спокойствие, я вздохнул с облегчением.

— Кён, твоя очередь снимать.

Харухи передала камеру мне и обернулась к Асахине. Затем, как крокодил, медленно подбирающийся к ничего не подозревающей птичке, она замкнула свои руки у Асахины на плечах.

— Ай…

Харухи улыбнулась дёрнувшейся Асахине:

— Микуру-тян, постарайся выглядеть чуть симпатичней, ладно?

Сказав так, Харухи принялась ослаблять бант Асахины, а затем быстро расстегнула три пуговицы на её блузке, отчего тут же стала просматриваться Асахинина грудь.

— С-с-стой! Ай… что ты делаешь?!.

— Спокойно, какая, в сущности, разница, правда?

Ещё какая разница, сударыня!

В конце концов Асахину заставили сложить руки на коленях и слегка наклониться вперёд. Столкнувшись взглядом со внушительным Асахининым бюстом, совершенно не соответствовавшим её хрупкой фигурке и милому личику, я сразу же отвёл глаза. Но так у меня не получилось бы снять ни одной фотографии, поэтому, за неимением выбора, я вновь уставился в фотокамеру и несколько раз нажал на спуск, следуя указаниям Харухи.