Тринадцатое Поле

– Слово Золотого Дракона не вызывает сомнений! – оборвал его «старик».

– А то! – воскликнул я. – Полетели, что ли?

ГЛАВА 4

Взмахи чудовищных крыльев вздымали рыжие песчаные тучи. «Ну прямо как лопасти вертолета», – подумал я, вцепляясь руками в почти не видные под перьями узкие ремни на спине птицы.

– Уш-шу! Уш-шу! – свистел ветер в перьях.

Ушшуа поднимались в воздух длинными рывками, точно по ступеням ведущей наверх исполинской лестницы. Пока птицы набирали высоту, я, оглушенный и ослепленный бьющим в лицо ветром, не мог даже толком вдохнуть. И «старик», сидевший на ушшуа, прямо передо мной, куда-то пропал. Я не сразу разглядел его, согнувшегося в три погибели, прижавшегося грудью к птичьей спине. Только я догадался последовать его примеру, как подъем закончился. Ушшуа, расправив крылья, улеглись на воздушном потоке, словно на ленте транспортера. Ветра теперь я не чувствовал – ведь мы двигались вместе с ним, с одной скоростью. Шум стих, и меня окатило с головы до ног, точно холодной водой, удивительной поднебесной тишиной.

Пустыня под нами потемнела. И вовсе она не была бескрайней. С запада надвигалась горная гряда, на востоке высилось громадное даже на взгляд отсюда строение, окруженное скалами со всех сторон. Нет... Вернее – чудовищная скала и вырубленный на его вершине замок. Замок? Город? То место, откуда прилетели эти самые гхимеши? Или обиталище другого народа? Как я понял из разговоров с «капитаном» и «стариком», их народ – не единственный, кто населяет Поле Руин. А кто еще? Сколько их здесь? И сколько народов, племен, цивилизаций на всех двенадцати Полях? Блеснула серебряным лезвием далеко внизу река, потом землю закрыли от меня снежно-голубые облака.

«Неужели все это на самом деле? – в который раз за последние сутки подумал я. – Неужели всего этого не было еще десять лет назад? Неужели все это просто придумано кем-то и по странному капризу природы обрело дух и плоть?..» Макс как-то пытался объяснять мне что-то про биоэнергетические процессы, рассказывал о том, как образовались Поля, но я мало что понял и, главное, почти не слушал. Тогда мне казалось это ненужной псевдонаучной болтовней, не имеющей под собой никакой почвы. Воистину: бесполезно что-то объяснять об Игре и Полях тому, кто ни разу не побывал там. То есть здесь...

Неожиданная мысль: «А что, если все это и есть настоящая реальность, а мой мир – всего только иллюзия?» – испугала меня.

– Среди Драконов и Мертвых я никогда не встречал таких, как ты, – проговорил вдруг «старик». – Ты похож на путаника.

– В смысле? – вздрогнул я.

Должно быть, он не понял, что именно я хочу уточнить, потому и промолчал.

– Но ты не путаник. Ты другой. Наверное, поэтому у тебя на руке знак крави, – сказал еще «старик».

– Какой знак? А-а... Это татуировка. Ну, наколка... Ворон.

– Не ворон. Крави.

Он как-то странно выговорил это крави. Выделил ударением и первый, и второй слог. Раскатил длинно «р». Кррра-ви — вот как получилось.

– Пусть будет крави... – Мне не хотелось разговаривать. Все-таки полет – странно прекрасная штука. До этого я летал только самолетом, и то лишь раз, и то лишь – в далеком детстве. Кроме как о бесплатных конфетах, у меня от того события не сохранилось никаких других воспоминаний. Ну, разве то еще, как отец все тыркал меня локтем в бок и уговаривал смотреть в иллюминатор: мол, гляди, как красиво. А чего там глядеть? Серая муть и разноцветные прямоугольники засевов внизу – словно разграфленные листы из ученической тетради.

– Во-рон... – медленно попробовал на вкус слово «старик». – В общем мире крави называется – ворон?

– Типа того.

– И у них тоже есть ххтор?

– Чего?

– Крави обладает ххтор, как человек обладает разумом, – разъяснил «старик».

– У вас вороны – разумные существа, что ли? – спросил я.

– Не так, – ответил «старик» почему-то несколько раздраженно. – Разум – у людей. У крави – ххтор. Ххтор выше разума, как свет выше сумерек.

– Все понятно.

– Я увидел крави на твоей руке и вспомнил про Лесное Поле. Крави бывают только в Лесном Поле. Больше нигде. Я вспомнил про Лесное Поле и что мне говорили, будто видели там твоих братьев Драконов. Я сказал об этом своим.

– Ясно, ясно... Долго нам еще лететь?

– Наверное, ты избранный, если крави на твоем теле. Он будет тебя оберегать, Дракон. Крави всегда оберегает человека, если любит его.

– А если нет?..

Тут я усмехнулся. Ну конечно, я избранный, как же без этого? А муки голода и жажды, удушение бородой колдуна и спасение девы-воительницы мы, значит, за скобки. И аборигены не шибко симпатичные... И обратный билет оплачивается не многоступенчатой тягомотиной спасения мира, всего-то непыльной работенкой «иди туда, неведомо куда, достань то, неведомо что» – которую я к тому же и вовсе выполнять не собираюсь. Такой сокращенный вариант сюжета мне нравится. Хотя деву-воительницу можно было оставить...

Я скосил глаза на татуировку. Вообще-то я сначала хотел другой рисунок. Мне больше понравился лев с оскаленной пастью – большой рисунок, трехцветный, на все плечо, а кисточка хвоста аж с выходом на предплечье. Но на льва у меня денег не хватило. Интересно, а львы у них тут водятся? С таким же успехом я мог бы и каракатицу наколоть...

– Я очень рад, что Драконы наконец приняли вызов, – произнес «старик». – Приходили Мертвые, но я сказал им то, что должен был сказать: Правила не позволяют отдать вызов Мертвому Дому. Ход Дракона, ход Мертвых; ход Дракона, ход Мертвых. Сейчас время Дракона, а Мертвые пусть ждут своего часа. Драконы – великие воины. Именно они должны править Полями.

– Это точно, – поддакнул я.

– Хвала Создателям, последняя война миновала. Битва Десяти Полей закончена, и лишь по несчастной случайности Драконы не одержали в ней победу. Но ведь и Мертвый Дом не победил. Когда случаются поистине великие битвы, в них трудно определить победителя... – Сжимая одной рукой крепежный ремень, «старик» взмахнул своим посохом. – Я до сих пор помню, как Поле Руин вскипело и едва не раскололось пополам! Армии с десяти Полей собрались в пустыне, когда они столкнулись – задрожало небо. Скала от подножия до самой вершины была обагрена кровью. – Он оглянулся на чудовищную скалу, все еще довольно отчетливо видневшуюся позади. – Конечно, я сражался на стороне Драконов... – поспешил добавить «старик», оглянувшись на меня.

– Я и не сомневаюсь. По всему видно – ты мужик правильный.

– Дракон сражался в Битве?

– Ну... нет. Я находился в резерве. То есть я тогда еще не был призван... в вооруженные силы Золотого Дракона.

– Почти никого не осталось из тех, кто помнит Битву. Погибло много. И людей общего мира, и детей Поля. Много! Пустыня была усеяна телами. И никто не успевал спасать раненых. Сшиас выползали из своих мерзких убежищ по ночам, утаскивали трупы и еще живых воинов и пожирали их. А утром снова гремели бои. Ушшуа сшибались в воздухе с крылатыми ящерами пиа, на землю летели клочья плоти, и дождем проливалась кровь. Да, я помню! Битва Десяти Полей всегда останется в памяти детей Поля! Но Золотой Дракон снова окрепнет! Когда три кафа будут у гхимеши, мы покажем Драконам путь к подземной реке Ноч. И Дракон пройдет по реке в то место, которое нельзя называть вслух. И это место будет принадлежать Драконам. Драконам, а не Мертвым! Тот, кто принял вызов первым, тот и будет править Полями!

– Здорово, – оценил я. Потом подумал и все же решился: – Послушай, а закурить у тебя не будет?

На мой вопрос «старик» не ответил. Он сильно ударил нашего ушшуа по шее кулаком, помедлил и ударил еще несколько раз – с определенным интервалом между ударами, – словно выбил какой-то кодовый ритм. Ушшуа рванулся вперед, оставив позади на расстоянии метров в десять остальных троих.