Одиночка

– Взойди, любовь всей моей жизни, на сцену слева, – произнес голос откуда-то сверху.

Она подняла голову и увидела длинные ноги Рамиреса, свисавшие с узкой площадки наверху купола.

– Залезай, посиди со мной, – сказал Коэн.

Оказалось, что к боковым панелям купола была привинчена лестница. Она начиналась вертикально, затем переходила в винтовую лестницу и заканчивалась метрах в десяти над головой Коэна.

На лестнице когда-то имелись поручни, но их давным-давно отломали и растащили жители Шэнтитауна. Ей даже и думать не хотелось о том, как Коэн забрался туда. Возможно, он имел только теоретические представления о том, что случается с людьми, когда они падают с такой высоты.

– Я не знаю, смогу ли забраться туда, – прокричала она.

– Конечно сможешь. Небольшая физическая нагрузка только поднимет настроение.

Она фыркнула.

– Ты прямо как Корчов.

– Боже сохрани!

И все же, конечно, он был прав. После подъема Ли почувствовала себя лучше. Она просунула ноги между прутьями перил и уселась рядом с ним, ощущая себя девчонкой в шалаше на дереве.

– Как ты думаешь, долго они будут искать нас, если мы просто останемся сидеть здесь? – спросила она.

– Если ты согласна, давай проверим, – сказал Коэн и вынул обернутую в целлофан пачку импортных сигарет. – Хочешь закурить?

– Я думала, Лео не курит.

– А он и не курит. Но это не значит, что я не могу посидеть рядом с тобой, пока ты куришь.

– Ты хочешь, чтобы я выдыхала тебе дым в лицо?

– Не дразни.

Она выпустила колечко в его сторону.

– Спасибо, что не сказал Корчову о…

– О, я просто подумал, что тебе это вряд ли понравилось бы.

– Он думает, что мы что-то затеваем против него.

Коэн слегка втянул в себя воздух и посмотрел на нее.

– Он тебе об этом сказал?

– После того, как ты ушел.

Он хотел что-то сказать, но остановился. Ли увидела, как замкнулось его лицо, пытаясь спрятать мысли, которыми он не хотел с ней поделиться.

– Ты думал, что интрафейс сразу заработает? – спросила она, гадая про себя, что он ответит. – На самом деле что, по-твоему, должно было произойти?

– Я предполагал, что это будет похоже на совместную работу с другим AI. Сначала устанавливаются протоколы обмена информацией, открываются файлы, и каждый отдельно справляется со своей настройкой. Правду говоря, я не продумал всего до конца.

Она посмотрела на него и увидела лишь красивый профиль Рамиреса с блестящей прядью волос над бровью.

– Не продумывать все заранее – это не похоже на тебя, – сказала она.

– Но так оно и произошло. Ты удивишься, каким глупым я становлюсь иногда, когда нужно решать важные вопросы.

Он облокотился на перила, положил голову на согнутые руки и посмотрел на нее.

– Когда ты проводишь восемь миллиардов операций в пикосекунду, удивительно, насколько быстро, как снежный ком, растут последствия неправильной оценки. Не говоря уже об идиотизме.

– О чем ты думаешь?

– В каком смысле?

– Прекрати, Коэн. У меня сейчас нет энергии на твои игры.

– Я не играю с тобой. И никогда этого не делал. Ли повернулась и обнаружила, что он смотрел на нее внимательными и неподвижными глазами Рамиреса. Почему она никогда не замечала необыкновенной белизны белков его глаз, не видела четкой и тонкой границы светлого и темного, между белками и радужными оболочками?

Вокруг стояла тишина, слышно было только шипение воздуха, проходившего через фильтры древней системы жизнеобеспечения, и едва уловимое потрескивание пепла, сгорающего на кончике сигареты Ли.

Она болтала ногами и задела ногу Рамиреса.

– Извини, – сказала она.

– Ничего, – ответил Коэн. Она немного отодвинула ногу.

– Я думал об Альбе, – сказал он чуть погодя. – Ты потеряла сознание до того, как мы затащили тебя внутрь. Ну, до того, как я затащил тебя внутрь. Я был в таком ужасе, что мы могли опоздать. Я отодвинул Аркадия и делал все сам. Бедный ребенок. Он очень заботливый. Но ситуация какое-то время оставалась очень сложной. Действительно сложной. Нам всем досталось, я думаю.

Он зажег сигарету и поднес ее ко рту, но сразу же скорчил гримасу и выбросил ее за перила.

– Такие моменты заставляют тебя сожалеть, – сказал он. – Заставляют думать о зря потраченном времени.

– Нельзя позволять себе так думать, – ответила ему Ли. – Так можно свести себя с ума.

– О, могу сказать тебе, я задумывался над этим уже много лет назад.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Ли, когда до нее дошли странные слова Коэна об Альбе. – Что ты имел в виду, когда говорил о том, что вы опоздали? Ты не можешь… у тебя ведь есть дублеры, не так ли?

– В теории.

– Но я думала…

– Конечно, у меня есть дублеры. До сих пор только у четырех чувствующих фактически наблюдался отказ их жизненно важных систем. И у них не было никаких дублеров.

– Почему ты не сказал мне об этом раньше? – Ли поежилась, ощутив осуждающую нотку в своем голосе. – Почему я об этом не знала? Я никогда не слышала, чтобы хоть один AI умер.

– Это не смерть в точном смысле слова. Они просто… перестают быть сами собой. В них больше нет этого… Не знаю, можешь ли ты понять?

– Если бы я об этом знала, то никогда не попросила бы тебя о помощи.

– Значит, и хорошо, что ты этого не знала, так?

– Ничего хорошего в этом нет, Коэн.

Он нетерпеливо пошевелился.

– Не теряй времени, посыпая себе голову пеплом, поскольку я всегда делаю только то, что хочу. И от тебя это не зависит.

Он оставил пачку сигарет на решетке между ними, и Ли достала еще сигарету, зажгла ее и нервно затянулась.

– А что с шахтой? – спросила она, заранее зная, каким будет ответ. – А что случится, когда ты окажешься с нами в сияющей воронке?

– То же самое. Я загружу самое важное, а все остальное мы сможем оставить «офф-лайн». Этим занимается Рамирес.

– Пресвятая Дева, – сказала Ли. – Я знаю, что ты сказал Корчову, но… ты ведь не собираешься и в самом деле сгружать все на какую-то доморощенную систему во Фритауне, правда?

– Именно это я и собираюсь сделать.

– А для чего, скажи мне на милость? Как ты можешь им доверять? Как ты сможешь убедиться, что они не… Она не смогла закончить фразу.

– Я не знаю, – ответил он, продолжая смотреть на нее. – Но я – единственный, кто может дать им то, что они ищут. И до тех пор, пока будет сохраняться эта ситуация, я не вижу никаких препятствий не доверять им. И кроме того… – он улыбнулся, – мне нравятся их планы. Они амбициозны и идеалистичны.

– Они – сумасшедшие!

– Это совсем не очевидно, – сказал Коэн.

Его голос звучал так спокойно, словно он говорил не о людях, от которых через несколько дней будет зависеть его жизнь.

– Бесспорен тот факт, что управление полевым AI захвачено. И Картрайт уверил меня, что если он даже не владеет полным контролем, то, по крайней мере, может оказывать серьезное влияние на того, кто сделал это.

– Коэн, а что, если контроль полевым AI у Консорциума? Насколько я поняла из того, что ты говорил мне, они ничего тебе не уступят.

– Это не они, – сказал Коэн мечтательно и удивленно. – Я почувствовал это тогда, когда Картрайт показывал мне то, что он сделал. Это… я не понимаю, что это такое. Но я хочу понять. – Он стряхнул с себя наваждение. – А кроме того, группа Лео делает успехи. Они заканчивают создание своей сети. И работу внутри моей системы также. Я никогда не видел, чтобы в одной системе создавалось столько оболочек.

– Дело не в том, сколько они создают оболочек…

– Да, это так. Суть в том, что я пытался сказать тебе перед твоим небольшим душевным кризисом. Когда ты находилась там и я не был уверен, что мы доберемся до тебя вовремя, я понял, что через несколько дней могу проснуться и не помнить ни о чем, что случилось, кроме того, что мы вместе отправились на Альбу… а ты больше не вернулась. И вот что я скажу тебе, Кэтрин, хотя, видит Бог, сейчас мне лучше и не говорить тебе об этом. Даже сама мысль о том, в чем я хочу признаться тебе, рождает во мне желание не просыпаться. Ли ничего не ответила.