Пространство (ЛП)

— Они были не единственные, — заговорила она, когда он разобрался с расписанием на неделю. — Они оказались в ловушке, когда разразилась катастрофа, но станцию закрыли еще до того. Банда гангстеров в краденом полицейском снаряжении подчинила себе всех, а кто не подчинялся, тех расстреливали. Так они готовились к катастрофе. Немногим удалось мимо них пройти.

— Правда? Кому же удалось?

Наоми пожала плечами.

— Мне.

ГЛАВА 27

ЭЛВИ

Элви сидела на гребне, лицом на запад. Рассветный луч из-за спины подсвечивал крылышки тысяч бабочек или похожих на них существ. Прежде Элви таких не видела, а сегодня они заполнили воздух до высоты метров в двадцать. Огромная стая мелких животных. Или рой насекомых. Неизвестно, какие ярлыки прилепит в конце концов человечество к этому царству жизни. Для Элви они пока были бабочками.

Они двигались как стайки мальков: каждая сама по себе — и все вместе. Рой взрывался цветами: голубая, серебряная, алая, зеленая краски на миг складывались в узор и вновь распадались в хаосе переливов. Бабочки выстраивались в колонну, та вытягивалась в высоту, потом расширялась, становилась плоской. Все вдруг полетели к Элви, на миг она оказалась внутри роя, крылышки с ладонь величиной мягко задевали ее, шуршали, как падающий листок бумаги. Она вдохнула острый запах — как у мяты, но это была не мята. Улыбнувшись, Элви вскинула руки, радуясь красоте бабочек, а когда они пролетели, повернулась вслед. Стайка удалялась к югу, как бы стремясь к невидимой цели.

Элви встала и потянулась, поправила сумку для образцов на боку. Чувствуя тяжесть солнечных лучей на плечах и затылке, зашагала по пыльному, плотному как камень полю. На севере вставали руины, на их фоне Первая Посадка совсем терялась, скрытая изгибом горизонта и очертаниями холмов. Кругом не было ничего человеческого.

Здесь и там на земле остались бабочки. Возможно, мертвые — или спящие. Элви присела рядом с одной, вгляделась в яркую лазурь крылышек, в переплетение меди там, где ее тельце — то, что Элви принимала за таковое, — складывалось наподобие дверных петель. Надев перчатку, Элви подняла маленькое существо. Оно даже не трепетало. Мертвое животное сулило меньше биологической информации, но Элви все же надеялась, что бабочка мертва.

— Прости, маленькая, — сказала она на всякий случай, — это во имя науки.

Сунув образец в черный пакетик, она запечатала клапан и запустила коллекционную программу. Набор игл защелкал, тихо забормотал в сумке. Элви прищурилась на бело-голубой свод неба. В пятнадцати градусах над горизонтом плавала красная точка, такая яркая, что просвечивала сквозь тонкую прозелень облаков.

Сумка закашлялась, выдав сообщение об ошибке, с которым Элви еще не сталкивалась. Она достала свой терминал, подключила его к выходу коллекционной сумки. Данные предварительной обработки — настоящая каша. Она ощутила холодный укол страха глубоко в груди. Если сумка испортилась, запасную челнок с «Израэля» доставит не скоро. Она даже не помнила точно, есть ли такая в наборе инструментов, или все запасные пропали вместе с погибшим челноком. Перед ней призраком встала перспектива многих лет сбора данных вручную, ночных работ вивисектора — словно она снова стала студенткой. Элви вынула бабочку. Трупик остался почти таким же, каким был положен внутрь. Скрестив ноги, Элви села и запустила диагностику сумки. Она жевала губу, ожидая нового сообщения об ошибке.

Диагностика выдала: «Устройство работает нормально». Элви перевела взгляд с сумки на бабочку и снова на сумку. Вторая версия была не радостней первой. А то и страшнее. Подобрав мертвую бабочку, Элви быстро вернулась к домикам.

Она нашла Фанза в маленьком зеленом куполе, который тот соорудил на склоне пригорка — достаточно высоко, чтобы не смыло в дождь, но ниже продуваемого ветрами гребня. Фаиз сидел на табуретке, прислонившись к стене. На нем были рабочие штаны из полифибра, футболка и распахнутый банный халат. Он несколько дней не брился и казался старше из-за щетины на щеках.

— Это не животное, — сказала она, показав ладонь с бабочкой.

Фаиз вскочил, повалив табуретку.

— Рад тебя видеть.

— Тут не два биома [137] столкнулись. Тут три. Вот это… как бы его назвать? В нем вся химия и структура отличаются от ожидаемых…

— Тебя искала Люсия Мертон. Ты с ней не встретилась?

— Что? Нет… Смотри, это опять машина. Такая же, как… — она ткнула пальцем в низкую красную луну, — как там.

— Хорошо.

— Что если они на самом деле не из-за нас просыпаются? Если они присутствуют здесь постоянно? Это все усложняет.

Фаиз поскреб голову над левым ухом.

— Ты вроде бы чего-то хочешь, Элви, только я не пойму чего.

— Как я могу разобраться в этой планете, если на ней все время меняются правила? — Она сама заметила, что визжит. Сердито отбросила бабочку и тут же пожалела — бабочке, конечно, было все равно, но в этом движении сквозила какая-то жестокость. Фаиз коротко улыбнулся.

— Не стоит проповедовать перед церковным хором. Знаешь, чем я занимался все утро?

— Пил?

— Если бы… Разбирал данные мониторинга поверхности с «Израэля». На дальней стороне планеты есть цепь островов, заваленных метрическими тоннами вулканического дерьма.

Только вот я пока что не нашел на этой планете тектонических плит и разломов. Так какой черт изображает здесь вулканическую деятельность? А знаешь, над чем работает Микаэла?

— Нет.

— В ультрафиолетовом изучении, попадающем на поверхность, есть последовательность, напоминающая сигнал. Она не существует, пока луч не достигает экзосферы, а на поверхность приходит уже сложный и устойчивый паттерн. Откуда это берется, она не представляет. А у группы Садьям обнаружились вроде бы сложные молекулы со стабильными трансуранидами в составе.

— Как это получается?

— А я знаю? — спросил Фаиз.

Элви уцепилась пальцами за собственные плечи, бессильно свесила локти. По хребту ползла струйка пота.

— Мне надо…

— Предупредить Холдена, — договорил Фаиз. — Понятно.

— Я хотела сказать: «пересмотреть свои данные». Поискать структурную общность между этим, — она кивнула на бабочку, — и большой штуковиной в пустыне. Может, что-нибудь пойму.

— Если не ты, так кто же? — сказал Фаиз. Что-то в его голосе заставило Элви присмотреться к Фаизу повнимательней. Его по-лисьему острое лицо обмякло у глаз и на скулах. Кожа вокруг глаз припухла.

— Ты в порядке?

Фаиз рассмеялся и раскинул руки, словно хотел охватить всю планету, всю вселенную — сразу.

— Лучше некуда. Цвету и пахну. Спасибо за беспокойство.

— Извини, просто я…

— Не надо, Элви, — перебил он. — Не извиняйся. Просто продолжай в том же духе. Наложи «я об этом не думаю» еще в несколько слоев и плыви себе, плыви, дорогая. Если что-то помогает сохранить рассудок в подобном месте, я целиком «за». Готов даже молиться вместе с Саймоном по воскресеньям. Вот до чего я дошел. Если тебе что-то помогает, благословляю.

— Спасибо…

— Афван [138], — отмахнулся Фаиз. — Только, пока ты не зарылась с головой в базы данных, разыщи доктора Мертон. Она, похоже, чем-то встревожена.

На смотровом столе сидел мальчик лет шести. Кожа у него была того же темного цвета, что у Элви, но с пепельным оттенком, и не просто сухая — здесь просматривалось что-то серьезнее. Глаза покраснели, будто мальчик плакал. Может, действительно плакал. Мать стояла в углу, скрестив руки на груди и недобро хмурясь. Люсия говорила сухо и холодно, но сутулилась так, что плечи жались к ушам.

— Вот здесь видно, — сказала она, пальцем оттянув мальчику щеку так, что за нижним веком открылась полоска простреленного сосудами белка. За покраснением это почти терялось, но все-таки оно было. Легчайший оттенок зеленого.