Изоляция

Мимо проплывали загадочные объекты. В отличие от энергетической «заводи», где сформировалось скопление рукотворных конструкций, эти на первый взгляд не имели ничего общего с космической техникой. Скорее всего, раньше они являлись космическими кораблями, но подверглись чудовищным деформациям, превратились в похожие на астероиды глыбы с мягкими контурами поверхностей, иногда темных, иногда поблескивающих, а порою прозрачных, будто стекло.

Восприятие Антона, расширенное возможностями датчиков и бортового нейрокомпьютера, подмечало множество деталей, которые при иных обстоятельствах оказались бы вне поля зрения.

Медленно вращающиеся «астероиды» при сканировании обнаруживали сложную внутреннюю структуру. Теперь не оставалось сомнений – они состояли из спрессованных и сплавленных в комья обломков техники.

Вскоре за границами желтоватого течения появилась группа объектов, как будто впаянная в холодное изумрудное сияние, похожее на стекло.

Боб, молча наблюдавший за окружающим, встрепенулся, подался к экранам, куда Антон выводил укрупненное изображение.

Станция и порядка полусотни космических кораблей различных размеров и конструкций не двигались.

– Они попали в стазис, – сдавленно произнес скелх.

Антон впервые слышал этот термин.

В мыслях промелькнуло недоумение, но отвлекаться, задавать уточняющие вопросы некогда. Все внимание поглощало управление «Корпускулом», силы таяли с каждой минутой.

Боб уловил его мысли.

– Я слышал от Го-Лоита: существует цивилизация, чьи технологии позволяют управлять темпоральными потоками. Стазис, по словам омни, – это полная остановка, безвременье.

«Наверное, попасть в подобную ловушку страшно, – промелькнула мысль. – Хотя испугаться не успею. Интересно, из полного, абсолютного безвременья возможен выход?»

Антон терял силы.

Он не мог оценить пройденный или предстоящий путь. На многих отрезках гипертоннеля привычные физические величины теряли смысл.

Состояние «Корпускула» внушало опасения. Некоторые отсеки пришлось разгерметизировать – в обшивке появились изъяны необъяснимой природы. Не трещины и не пробоины – датчики указывали на целостность брони, но конструктивный материал утратил свойства, начал пропускать молекулы воздуха, и теперь за кораблем тянулся длинный мутный след.

«Если повреждения затронут нейрокомпьютер, мы обречены», – подумалось ему.

Скелх равнодушно следил за происходящим. Он понимал: дефекты будут накапливаться, и в конечном итоге наступит гибель. Но предложить какое-то решение он не мог.

– Давай повернем назад, – хрипло предложил Антон. – Я смогу провести «Корпускул» по безопасному курсу к заброшенной омнианской станции.

– Она не принадлежит омни, – ответил скелх.

– Да какая разница! – вспылил Антон. – Ты разве не видишь, что происходит?!

– Следующая вертикаль уже недалеко. Двигаемся дальше, – упрямствовал скелх.

– Как ты можешь оценить расстояние?! – От напряжения и усталости все плыло перед глазами. Отказывал рассудок. Предел человеческих сил был пройден.

– Мы не повернем назад!

– Это не тебе решать! – сипло выкрикнул Антон. Он выдохся. Немыслимые явления уничтожали сознание, оно меркло, восприятие притуплялось, данные от внешних датчиков стали искажаться, их показаниям уже нельзя верить.

– Антон, что происходит?!

Его била бесконтрольная дрожь. Часть энергетических потоков потускнела, а затем и вовсе исчезла. Восприятие сузилось. Ослепительный белый свет прорывался в сознание в виде постоянной помехи.

Он лихорадочно искал ответ, а когда нашел его, то испугался по-настоящему.

– Нейрокомпьютер! Он не работает! – Антона охватила паника.

Скелх подключился к его разуму. Впервые модуль технологической телепатии заработал так мощно.

Поддержка оказалась кстати. «Корпускул», продолжая терять атмосферу, сошел с намеченного курса, начал беспорядочно вращаться.

Антон боролся. Вмешательство Боба помогло справиться с мгновенным паническим состоянием, и вдруг он осознал: отключение нейросетей корабля не привело к полной слепоте!

Он по-прежнему видел энергии гиперкосмоса и образованные ими структуры. Изменилось многое, но при ограниченном объеме информации, поступающей в рассудок, существенно снизилась нагрузка!

Некоторые потоки исчезли и больше не появлялись, зато он смог стабилизовать корабль и вернуть его в границы желтоватого сияния.

Чувство опасности стало острее, маневры резче, но и движение ускорилось!

Разум шагнул за грань. Теперь повернуть назад невозможно. Впереди – он по-прежнему упрямо держался привычных понятий – впереди стал смутно различим вращающийся вихрь энергетической воронки. Они прошли отрезок гипертоннеля и приближались к зоне перехода, откуда открывался путь в иную, параллельную вселенную!

Накопленный за эти дни опыт подсказывал: там существует своего рода энергетическая заводь и дрейфуют попавшие в ловушку гиперкосмоса конструкции. «Я смогу, – мысленно шептал Антон. – Смогу довести «Корпускул» до скопления обломков и состыковать с каким-нибудь из них!»

Выход из отрезка гипертоннеля дался с невероятным трудом, но действия Антона уже прошли отшлифовку и проверку.

Он направил «Корпускул» по краю воронки и не ошибся – стремительное течение подхватило корабль, пронесло его по окраине зоны гиперпространственного перехода и… отпустило!

– Смотри! – Бобу вдруг изменило обычное хладнокровие. Он привстал, указывая на экран. Там появилось скопление точек, начало расти.

Антон в очередной раз стабилизировал «Корпускул» и лишь затем взглянул в указанном направлении.

С десяток замысловато перекрученных, согнутых в виде подков космических кораблей дрейфовали неподалеку.

– Антон, мы нашли их! Это крейсера из состава исчезнувшего флота!

– А где же остальные?

– Думаю, они выполнили задание! – воскликнул скелх. – Нашли врагов омни и совершили всплытие с использованием вертикали!

– Боб, успокойся. Ты делаешь необоснованные выводы! Откуда мы можем знать, что это именно та вертикаль?

– Корабли образуют сцепку, разве не видишь? Такова конфигурация опорной базы фокарсианского флота!

– Ладно, проверим. – К Антону вернулось беспокойство. Он не собирался позволить Бобу реанимировать злейших врагов человечества.

По-видимому, скелх уловил его мысли.

– Мы снимем информацию, и не более. Заодно сможем передохнуть и отремонтировать «Корпускул». Я обещаю, даже если на борту крейсеров есть фокарсиане, погруженные в состояние гибернации, я не стану их пробуждать!

Антон невольно вздрогнул, но не от слов скелха, а от внезапно вернувшейся остроты восприятия.

– Боб, что-то не так!

Нейрокомпьютер «Корпускула» заработал! И в его сетях вновь появилось сознание Нейруса!

– Убей его! – закричал Антон.

Скелх подал терминирующую команду, но та не сработала!

На экранах появилось лицо фокарсианина. Аватар Нейруса смотрел на них холодно, безразлично.

Еще секунда – и рубку наполнил нейротоксин.

Прошел час.

«Корпускул» совершил серию маневров, состыковался с базой фокарсианского флота.

Две нейросистемы соединились, заработали некоторые устройства крейсеров, и в структуры гиперкосмоса началась трансляция данных, вплетенная в энергетические потоки.

Антон не умер, но его мышцы полностью парализовало воздействием нейротоксина.

Он испытывал боль, мучительно воспринимал происходящее, не в силах пошевелиться.

Нейрус не пытался заговорить с ним. Фокарсианин терпеливо ждал, и вскоре на обзорных экранах рубки управления появилось изображение пяти огромных космических кораблей, собранных из множества цилиндрических элементов разной длины и диаметра.

«Они прошли гипертоннель, двигаясь по следам «Корпускула», используя проложенный мною курс», – понял Антон.

Заработали устройства связи.