Открытие

Строго говоря, все обитаемые планеты по многим ключевым характеристикам мало чем отличались от Земли. Чаще всего они принадлежали к звездным системам класса G по системе классификации Моргана и Киинана, до сих пор используемой Альянсом. Их орбиты пролегали в узком коридоре, известном как зона жизни: чуть ближе к солнцу — и вода превратилась бы в пар, чуть дальше — и на планете остался бы только лед. Вследствие этого периоды обращения домашних миров развитых рас вокруг их солнц различались не более чем на несколько недель. Стандартный галактический год — средний промежуток времени между годами асари, салариан и протеан — был всего в 1,09 раза длиннее, чем год на Земле.

«Нет, — думал Андерсон, проходя к свободному стулу у стойки бара, — землян выделяет не наружность, не физические характеристики. Просто мы здесь новенькие и произвели на остальных довольно сильное впечатление».

Двое туриан уставились на него похожими на птичьи глазами и следили за каждым движением, словно два ястреба, готовые ринуться на ничего не подозревающую мышь. Туриане обладали примерно таким же ростом, как и люди, но были гораздо стройнее. Их трехпалые руки напоминали птичьи лапы с когтями, а головы и лица были закрыты плотной маской из хрящей и костей. Эта маска, обычно украшенная родовыми татуировками и цветными полосами, держалась на затылке короткими тупыми шипами и опускалась на лицо, прикрывая лоб, нос, верхнюю губу и щеки, так что туриан трудно было отличить друг от друга. Вид этих существ всегда напоминал Андерсону об эволюционном родстве между динозаврами и птицами.

Несколько секунд он выдерживал их взгляды, а затем отвернулся, предпочитая не замечать повышенного внимания. Да, он сегодня был в плохом настроении, но не собирался повторять войну Первого Контакта. Андерсон переключил свое внимание на танцовщицу-асари, выступавшую на сцене в центре бара.

Среди обитателей Цитадели асари были самыми многочисленными и больше всех походили на людей. Вернее, на женщин, напоминая их своими высокими, стройными и пропорционально сложенными фигурами. Асари были асексуальными существами, и проблемы пола для них не существовали. Но, на взгляд Андерсона, они выглядели очень женственными. Даже их лица напоминали лица женщин человеческой расы, хотя и отличались ангельским, почти неземным выражением. Кожный покров асари имел голубоватый или зеленоватый оттенок, однако изменение пигментации стало настолько распространенной процедурой, что часто встречались и люди с таким же цветом кожи. Неземное происхождение выдавали их затылки: вместо волос у асари свисали свободные складки кожи. Нельзя сказать, чтобы это выглядело отталкивающе, но вызывало некоторое замешательство; во всем остальном асари обладали почти человеческой внешностью.

Эта раса всегда приводила Андерсона в недоумение. С одной стороны, они обладали бесспорной привлекательностью. Асари, несомненно, сознавали этот факт и часто выбирали род занятий, требующий яркой внешности и провокационной сексуальности. Чаще веет можно было встретить асари, танцующих в барах или в качестве наемных спутников. С другой стороны, раса пользовалась всеобщим уважением и восхищением и являлась одной из сильнейших во всей Галактике.

Асари славились мудростью и дальновидностью и, по всеобщему мнению, были после протеан первой расой, освоившей звездное пространство. Они также первыми обнаружили Цитадель, и в Совете им принадлежало подавляющее большинство голосов. Кроме того, асари контролировали самые обширные территории и обладали большим влиянием, чем любая другая раса.

Андерсон все это давно знал, но до сих пор с трудом мог сопоставить их доминирующую роль в галактической политике с захватывающим танцем на сцене. Он понимал, что это только его вина — результат свойственных людям предубеждений и неверных предположений. Однако дело было не только в производимом несколькими танцовщицами впечатлении; все асари казались ему женщинами, следовательно, они автоматически становились жертвами стереотипного патриархального мышления.

Но он хотя бы сознавал свои заблуждения и, как мог, старался их преодолеть. К несчастью, Андерсон знал многих людей, которые чувствовали то же самое, но не собирались отказываться от собственных предрассудков. Еще одно доказательство того, что человечеству еще придется узнать о Галактике много нового.

Лейтенант продолжал наблюдать за выступлением танцовщицы и размышлял, насколько легко можно закрыть глаза на небольшие отличия в их физиологии. Андерсон слышал немало красочных рассказов о сексуальных отношениях между особями разных рас и даже видел несколько фильмов на эту тему. Он гордился тем, что способен спокойно относиться к подобным фактам, хотя такое положение вещей обычно вызывало у него неприятие. Вот только влечение к асари он мог бы понять. К тому же, насколько ему было известно, асари слыли искусными любовниками.

Но сегодня он пришел в бар не за этим.

Андерсон отвернулся от сцены и заметил, что бармен-волус вразвалочку направляется в его сторону, готовый принять заказ. Гравитация в родном мире волусов почти в полтора раза превосходила земное притяжение, и по этой причине волусы были гораздо ниже землян и обладали настолько плотным телосложением, что имели почти сферическую форму. Если туриане были похожи на ястребов или соколов, то волус напоминал Андерсону ламантина, увиденного когда-то в морском заповеднике Земли: медлительное, переваливающееся с боку на бок, почти комичное существо.

Атмосфера на Цитадели оказалась для волусов слишком разреженной, и они взяли в привычку носить дыхательные маски, закрывавшие почти все лицо. Однако Андерсон достаточно часто бывал в «Берлоге Коры», чтобы узнать именно этого волуса.

— Налей мне выпить, Маавда.

— Конечно, лейтенант, — отозвался бармен, и его голос с трудом пробился через маску и складки кожи на горле. — Что вы сегодня предпочитаете?

— Удиви меня чем-нибудь новеньким. И покрепче.

Маавда снял бутылку с полки позади бара, а из-под стойки достал стакан.

— Это эласа, — пояснил он, наполняя стакан бледно-зеленой жидкостью. — С Тессии.

Из домашнего мира асари. Андерсон кивнул и осторожно сделал небольшой глоток. Напиток оказался резким и холодным, но приятным. Долгое послевкусие было особенно сильным и заметно отличалось от первого ощущения. Во рту осталась легкая горечь, смешанная с резковатой сладостью. Если бы Андерсона попросили охарактеризовать ощущение одним словом, он бы сказал «пикантно».

— Неплохо, — одобрительно кивнул лейтенант и сделал еще глоток.

— Кое-кто называет этот напиток «спутником печали», — заметил Маавда, усевшись на свой табурет и наклонившись к клиенту. — Меланхоличная выпивка для меланхоличного человека.

Лейтенант не смог сдержать улыбку: мало того что бармен-волус заметил мрачное настроение своего клиента-человека, у него еще и хватило сочувствия, чтобы спросить, в чем дело. Вот еще одно доказательство утверждения, в котором Андерсон был твердо убежден: несмотря на физические и культурные особенности, почти все расы разделяют одни и те же чувства, стремления и ценности.

— Я получил сегодня неприятные новости, — пояснил он, рассеянно обводя пальцем краешек стакана. Андерсон почти ничего не знал об обществе волусов и сомневался, стоит ли говорить о своих неприятностях. — Тебе известно, что такое брак?

Бармен кивнул:

— Это узаконенный союз партнеров, верно? Общественное признание процесса размножения. У моего народа существует такой же обычай.

— Так вот, я разведен. Моя жена и я расторгли наш союз. С сегодняшнего дня его не существует.

— Сочувствую вашей потере, — прохрипел Маавда. — Но я удивлен. Вы столько раз приходили в этот бар и ни разу не упомянули о своем партнере.

Вот в этом-то и заключалась проблема. Синтия оставалась на Земле, а Андерсон — нет. Он либо жил на Цитадели, либо выходил на патрулирование Скайллианского Края. В первую очередь он был солдатом, а потом уже мужем… А Синтия заслуживала лучшего.