Публичный дом тетушки Марджери

Полная тишина служила мне ответом, говоря, что парочка по-прежнему вместе, и все мои правдивые слова о натуре мисс Бристоль не смогли раскрыть снобу глаза.

Я накинула на себя теплый тулупчик, обулась в сапожки и выскочила на улицу.

Днем метель немного поутихла, но свежий снежок все еще спускался с небес, мягко устилая дорогу белым полотном. Огромные сугробы лежали по обеим сторонам узкой дорожки, протоптанной немногочисленными прохожими. Расчищать дорогу пошире было некому. Мужчины в Квартале если появлялись, то явно не за тем, чтобы помочь женщинам по хозяйству. Однако Марджери обещалась нанять рабочих для уборки и украшения улицы к Праздникам.

Я дошла до особняка старушки, двери как всегда открыл приветливый Ричард. Дворецкий выглядел неважно, он словно угасал вслед за Мардж. И я прекрасно осознавала причины.

Положение Ричарда было очень шатким. Если Мардж умрет, неизвестно оставит ли новый хозяин борделя дворецкого, или наймет нового.

Старуха сегодня находилась в отличном расположении духа. Она вела прием в кабинете, привычно прихлебывая чай, и вела подсчеты выручки.

Я передала ей деньги клиента за ночь и присела на ставшее привычным гостевое кресло.

– Ты молодец, – неожиданно похвалила Мардж. – Быстро отдаешь откупные. На моей памяти это самый быстрый путь к свободе, который я видела.

– Спасибо, – поблагодарила ее, одновременно удивляясь столь не характерному для старухи поведению.

Обычно она не показывала положительных эмоций, говоря о моей гипотетической свободе.

– Всего восемьсот тысяч осталось, – заглядывая в какие-то записи, объявила она. – Подобными темпами через пару лет ты покинешь эти стены.

– Очень на это надеюсь, – хмуро и без лукавства ответила я.

Смысла врать старухе в таких вещах не было, Мардж прекрасно знала мое отношение к этому месту и к профессии женщины легких нравов.

– На днях приходил святой отец Виктор, – издалека начала карга. – Из центрального городского прихода. Задавал о тебе вопросы.

Я неуютно заерзала в кресле. Однако тут же взяла себя в руки и внимательно посмотрела на хитрую владелицу борделя. К чему-то же она завела этот разговор?

– Я не работаю со святыми отцами, – с каменным выражением лица напомнила ей.

– Именно это я ему и сказала, но пастор проявил удивительную настойчивость и предложил за ночь с тобой большие деньги, – Мардж хитро прищурилась, следя за моей реакцией. – Не хочешь узнать сумму?

Пришлось отрицательно покачать головой.

Неужели старуха, находясь уже почти на смертном одре, решила напоследок мне испортить жизнь и устроить, как тогда с Фоксом, очередную незабываемую ночь?

– Я не работаю с пасторами ни за какие деньги, – ровно вымолвила я, стараясь успокоиться и не паниковать раньше времени.

– Значит я верно поступила, отказав ему, – Мардж подлила себе из заварника еще чая. – Удивительное дело, никогда не верила святым отцам. Если кто-то и есть в этом мире более продажный, чем шлюха, то это они – спекулянты на вере, которую придумали сами.

Ее слова позволили мне расслабиться.

С моей души словно камень свалился, ибо только святых отцов в качестве клиентов мне не хватало для пущих проблем.

– Скоро Новый Год, – неожиданно сменила тему Марджери. – И я хотела, чтобы завтра ты и доктор Стоун сопроводили меня в одно место.

Я подняла на нее удивленный взгляд. Ничего подобного раньше старуха не спрашивала. Дела хозяйки борделя всегда оставались тайной для ее работниц. Но вот сейчас Мардж просила меня куда-то ее сопроводить, да еще и в компании Деймона.

– Могу узнать, куда-именно и почему эм… – я замялась, подбирая слова, – именно я?

Мардж тяжело вздохнула. В этот момент она показалась мне особенно старой и усталой от жизни.

– Мы поедем в детский приют, – без игры словами и намеков, прямо ответила она. – Я стала слишком слабой, чтобы совершать подобные визиты одной, поэтому покидать пределы Квартала без доктора я опасаюсь. Ты же... – карга невесело усмехнулась. – А ты одна из немногих здесь, кто еще способен на сострадание к детям.

– Все равно не понимаю, – растерянно призналась я.

– Завтра поймешь,  – пообещала Мардж и вернулась к заполнению бухгалтерских журналов.

Она ясно дала понять, что аудиенция окончена.

Я встала с кресла и вышла из кабинета. Повод подумать у меня был.

С чего вдруг старуха решила затащить меня в сиротский приют? Да и сама она что там забыла?

Я брела по улице, задавала себе эти вопросы и не находила ответа.

Допустим, я поверила, зачем  именно Марджи понадобился Стоун: боится отправиться на тот свет в дороге. Но зачем она вообще куда-то собралась?

Пределы Квартала владелица дома радостей покидала крайне редко. Я попыталась вспомнить, сколько раз подобное происходило на моей памяти, и выходило, что пересчитать случаи можно было по пальцам… Кажется, прошлой зимой она тоже уезжала куда-то на целый день.

Я подходила к своему дому, когда увидела на пороге тонкую девичью фигурку, закутанную в дорогую шубку. Незнакомка опасливо озиралась по сторонам, перетаптывалась, заносила ручку в белой перчатке к двери, чтобы постучаться, но, словно не решаясь, одергивала назад.

– Чем-то могу помочь? – окликнула я ее со спины, уже подойдя ближе.

Девушка вздрогнула и обернулась.

Молодая. Еще совсем юная. Я бы сказала, ей лет шестнадцать, может, чуть старше. Судя по одежде, из очень богатой семьи. Ее лицо показалось мне смутно знакомым, хотя черты были вполне обыденными для Столичной жительницы – немного раскосые глаза, тонкий носик, очаровательные губки. На мгновение я залюбовалась ее черными, словно смоль, волосами, пышными, длинными и вьющимися огромными локонами.

Мне было удивительно видеть на своем пороге столь очаровательную особу, которая, несмотря на первоначальную нерешительность, меня абсолютно не стеснялась:

– Мисс Торани Фелз! – обрадовано воскликнула она, словно встретила старую добрую знакомую. – Я пришла к вам.

Мне пришлось нахмурить брови. То, что эта барышня пришла именно ко мне, сомнений и так не вызывало, иначе зачем ей топтаться на пороге. А вот зачем она это сделала – другой вопрос.

– Я могу вам чем-то помочь, мисс… – я вопросительно глянула на нее, ожидая услышать ее имя.

– Ой, – совсем по-девчачьи всплеснула она руками. – Прошу меня простить! Разрешите представиться, меня зовут Анжела Сильвер.

Мои глаза неосознанно округлились, а брови взлетели вверх.

Сильвер – довольно известное семейство в столице. Высшая аристократия, владельцы печатного завода и газеты “Панемский вестник”. Люди, владеющие самыми свежими новостями и сплетнями.

И на моем пороге сейчас стояла одна из них. Не думаю, что у этой семьи есть однофамильцы, способные позволить себе столь дорогой гардероб.

Вот только неожиданная гостья меня тревожила, а правила приличия не позволяли оставить барышню мерзнуть на улице.

Пришлось пригласить ее в дом.

– Может быть заварить чай? – предложила я, когда молодая леди присела на край дивана.

Причем сделала это весьма странно. Элегантно, красиво, без капли брезгливости к обстановке. А ведь могла бы догадаться, что на этом диване до нее сидели сотни мужчин, а многие и не просто сидели. Но мисс продолжала проявлять несвойственное подобным гостям поведение.

Даже ее поза была подчеркнуто открыта, словно Анжела Сильвер специально выбрала ракурс наиболее подчеркивающий ее изящную фигурку.

– Нет, – отказалась девушка от напитка. – Мисс Торани, я пришла к вам с одной очень странной просьбой.

– И какой же?

Я чиркнула зажигалкой, поджигая кончик сигареты. Воображение уже успело нарисовать юную лесбиянку, ищущую исполнения своих страстей. Однако леди Сильвер сумела меня удивить:

–  Я хочу быть куртизанкой. Научите меня быть такой же успешной, как вы.

От неожиданности сказанного, я поперхнулась и закашлялась.