Зеркальные очки
Зеркальные очки читать книгу онлайн
В настоящей антологии впервые были собраны рассказы ведущих авторов киберпанка — Уильяма Гибсона, Брюса Стерлинга, Грега Бира, Марка Лэйдлоу и других. Относящиеся ко времени становления киберпанка как такового, эти произведения могут по праву считаться классикой жанра, своеобразной точкой отсчета. И хотя созданы они были более двадцати лет назад, тем не менее парадоксальным образом позволяют посмотреть на многие явления современности под новым, подчас неожиданным углом.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— Вот он, — сказал Тод. — Мы прямо на оси.
Толстуха, стоявшая радом с Тони, светилась. На ней ничего не было, кроме утыканных шипами кожаных легинсов по колено. Ее кожа сияла мягким зеленым светом, а когда женщина двигалась, то жировые складки перекатывались и мерцали, как волны, залитые светом луны. Поначалу Кейдж принял женщину за еще одну галлюцинацию. Что-то было не так.
— Ты тоже ее видишь? — спросила Уинн.
— Она — светлячок, — громко ответил Тод, и толстуха уставилась на них.
Уинн кивнула, словно все поняла. Кейдж приставил ладонь рупором к уху:
— Что такое «светлячок»?
— У нее люминесцентный оттенок кожи, — раздался шепот.
Тод засмеялся, наведя линзы шлема на женщину:
— Ты хоть представляешь, насколько канцерогенна эта дрянь? Восемьдесят процентов смертности после пяти лет использования.
Та вперевалку подошла к ним:
— Это мое тело, красавчик. Так ведь? — Кейдж удивился, когда она обняла Шлерманна за талию. — Ты тут фильм снимаешь, а, красавчик? Я в нем буду?
— Естественно. Каждый получит свои десять минут славы. А ты знаешь, камера тебя любит, светлячок. Ты, наверное, поэтому так выкрасилась.
Толстуха захихикала:
— Ты тут не один, да, красавчик?
— Не сейчас, светляк. Солнце восходит.
Фотографы-любители и профессиональные операторы начали, толкаясь, занимать места вокруг них. Тод, коварно орудуя локтями, не сдвинулся с места. Яркая кромка солнца появилась над деревьями с северо-востока. Внутри купола друиды подняли деревянные рога и протрубили славу новому дню. Снаружи послышались нечленораздельные крики и вежливые аплодисменты. На земле, лая, катался человек с длинной бородой.
— Но линии не совмещаются, — жаловался какой-то идиот. — Солнце в неправильном месте.
Светило выбралось из-за деревьев и поползло по кирпично-красному горизонту. Кейдж закрыл глаза, но все равно видел его: кроваво-алое, со вспышками синевы и венами, пульсирующими на поверхности.
— С солнцем все в порядке, — сказал человек с камерой вместо головы. — Стоунхендж никогда не располагался с ним на одной линии. Это миф, парень.
Хотя Кейдж и не сразу узнал мужчину, он чувствовал, как ненавидит этот издевающийся голос. Когда же он открыл глаза снова, то красный диск уже взобрался в небо. Через несколько минут он прошел над Пяточным камнем и словно завис там, удерживаемый единственным неказистым столбом в пять метров высотой. Тони смотрел на него сквозь каменную рамку древних колонн и перекладин внешнего круга Стоунхенджа и чувствовал себя так, как будто неожиданно встал на главную ось мира. Его околдовало: люди в шкурах сумели выстроить сооружение, способное поймать звезду. Толпа затихла, а может, это Кейдж не видел и не слышал ничего, кроме небесного огня и камня. А потом время пошло дальше. Солнце продолжило восход.
— Похоже на двери, — сказала женщина-светлячок, — в другой мир. — Она словно побледнела в лучах рассвета.
Двери. Слово заполнило разум Кейджа. «Одна дверь громоздится над другой».
— Надо сместиться градуса на четыре, — сказал кто-то. Люди наклонялись помочь лающему человеку.
— Тони, — незнакомая и прекрасная женщина взяла Кейджа за руку.
Ее голос разносился эхом, искажался: небрежный говор ребенка, его радостный крик. Он заморгал, рассматривая ее в мягком свете. Голубокожая, волосы шипами, одета в серебро: оправа для сапфира. Ее лицо — драгоценность. Дорогая. Кейдж влюбился.
— Кто ты? — Он не мог вспомнить.
— Они накатывают волнами, — сказала она. Тони не понял.
— Он сейчас так далеко, что дышит в космосе, — встрял камероголовый с издевающимся голосом.
— Кто ты? — повторил Кейдж, сжимая ее руку.
— Это я, Тони. — Красивая женщина засмеялась. Ему тоже хотелось смеяться. — Уинн.
«Уинн». Он произносил про себя это слово снова и снова, содрогаясь от удовольствия при каждом повторении. Уинн. Его Уинн.
— А я Тод, помнишь? — Камероголовый излучал презрение. — Господи, как же хорошо, что я не стал принимать эту дурь. Вы посмотрите на себя! Она смеется не переставая, а ты окончательно ушел в ступор. И как бы я работал? Вы хоть понимаете, насколько улетели?
Тод. Кейдж пробился через еще одну волну галлюцинаций, пытаясь вспомнить. План… заставить Тода… заставить Уинн увидеть… то, что Тони и так знал. Правда, Шлерманн в полном сознании, и это очень плохо.
— Ты не принял?..
— Черт, нет! — Он повернулся. Кейдж почувствовал, как глаза-линзы исследуют его, записывают, оценивают. — Я не такой доверчивый, как ты думаешь, и решил притвориться, посмотреть для начала, как препарат подействует на вас. Если бы вам стало действительно хорошо, я бы проглотил твои пилюли.
В шлеме Тода мигала крохотная красная лампочка.
— Отключи, сволочь, — сказал Кейдж. — Только не твоем чертовом… твоем долбаном…
— Нет? — Тони разглядел улыбку, мелькнувшую за визором. — Ты же знаменитость, мужик. Ты принадлежишь всем нам.
— Тод, — встряла Уинн, — не подначивай его.
Лампочка погасла. Шлерманн откинул забрало и протянул ей руку. Девушка отпустила Кейджа и пошла к нему.
— Уинн, давай пройдемся. Мне надо с тобой поговорить.
Наблюдая, как они уходят вместе, Кейдж почувствовал, что обращается в камень. Он ее потерял. Толпа водоворотом захлестнулась вокруг парочки, и та исчезла.
— Вы Тони Кейдж?
Он отсутствующим взглядом уставился на женщину средних лет в одежде, меняющей цвет в зависимости от настроения. Платье из голубого стало серебряно-зеленым, пока его обладательница звала мужа:
— Мари, иди сюда скорее!
К ним подошел пухлый мужчина в изотермическом костюме, откликнувшись на крик.
— Вы же Тони Кейдж, да?
Тони онемел. Неожиданный собеседник пожал его бесчувственную руку.
— Точно, мы видели вас по телесети. Много раз. Мы из Штатов приехали. Нью-Гемпшира. Мы пробовали все ваши наркотики.
— «Полет» у нас самый любимый. Меня зовут Сильви. Мы на пенсии. — Лаймовый цвет сменился яблочно-зеленым. Кейдж не мог найти в себе сил посмотреть женщине в лицо.
— Я — Марв. Слушайте, а вы, похоже, серьезно улетели. А вы что принимали? Что-нибудь новенькое?
Люди начали смотреть в их сторону.
— Извините, — язык был каменным. — Плохо себя чувствую. Мне надо… — Сказав это, Тони, покачиваясь, двинулся прочь от фанатов. К счастью, они за ним не последовали.
Он не помнил, сколько времени бродил в толпе, куда ходил, что искал. Страшное подозрение мучило его. Может, какие-то проблемы с дозировкой? Друиды в конце концов закончили службу, и купол открыли для всех желающих. Кейдж дрейфовал в человеческом потоке, и его в конце концов выбросило приливной волной к Жертвенному камню.
Это был покрытая лишайником плита из песчаника, находящаяся в тридцати метрах от внешнего круга: хорошее место, чтобы присесть и понаблюдать со стороны за суетой вокруг стоящих камней. Грубая поверхность валуна была испещрена оспинами. Когда-то люди думали, что эти естественные впадины предназначались для стока жертвенной крови, человеческой и животной. Еще один миф, ведь изначально камень стоял вертикально. А теперь здесь лежали двое падших, Кейдж и столб, фундамента не было, цели затерялись. Они находились в примерно одинаковом состоянии сознания. В голове Тони проносились мысли песчаника, сейчас он видел мир глазами камня.
Солнце взбиралось вверх. Кейджу стало жарко. Палящие лучи и телесные испарения перегрузили кондиционеры купола. А Тони ничего не делал. Волны галлюцинаций пошли на убыль. Люди взбирались на трилиты внешнего круга и ходили по перемычкам. Одна женщина стала танцевать стриптиз. Толпа захлопала и принялась ее подбадривать. «Непорочная дева, непорочная дева!» — кричала они. Поблизости стоял маленький мальчик и жадно наблюдал за зрелищем, выдавливая сидр из одноразовой упаковки. Кейджу захотелось пить, но он ничего не сделал. Парень ушел, бросив картонку на землю. Когда стриптизерша сняла трусики, появился констебль, и она стала танцевать специально для него. Люди заорали еще больше. У женщины не было руки, она отстегнула протез и принялась размахивать им над головой. Мир сошел с ума, и, чтобы не уйти вместе с ним, Кейдж вытащил шприц с нейролептиком и воткнул иглу в вену.