Диомед, сын Тидея. Книга 2. Вернусь не я

альных. Вас убьют – всех до одного, всех, кто был под Троей. В спину, исподтишка, подло. И в нашем Номосе, и в Восточном. Теперь там тоже – МЫ...

Серебристый Лик был уже совсем близко – холодный, невообразимо прекрасный.

– МОЙ сын, Эней Анхизид, тоже обречен. Уходите – все! Уходите в другие Номосы, где еще нет НАС. Это трудно, очень трудно – но это лучше, чем смерть. Ты возьмешь МОЕГО сына, возьмешь своих друзей и уйдешь в Западный Номос. Туда НАМ нет пути...

– А зачем мне ТВОЙ сын? – вздохнул я. – Спасай его сама.

– У него нет твоих сил, Диомед. Но у Энея есть другое. В чужом Номосе – чужая земля. Когда-то, пока наши Номосы не соединились, твои предки не могли даже ступить на землю Азии. Номос Запада – чужой, он вас не примет. Но МОЙ сын – не просто полубог. Он – Саженец. Он сможет укорениться, а вместе с ним – вы все...

– А чем он лучше всех нас? – удивился я.

В ответ – серебристый смех, легкий перезвон теплых капель.

– Эней – МОЙ сын, Диомед. Я сама – Саженец. Я родилась на Кипре, в Азии, в Номосе Востока, но смогла прижиться в Элладе. То, что построит МОЙ сын – и вы вместе с ним – простоит века, тысячелетия. НАШИ корни не вырвать.

Я понял – это правда. ОНА не лжет.

– Значит, голову за голову, Пеннорожденная? Я спасаю ТВОЕГО сына и спасаюсь сам?

– Зачем ты так, Диомед? – вздохнули капли. – Неужели легче убить, чем спасти? Твоя мать не пришла к тебе, пришла Я... И не отталкивай МОИ дары, нельзя всю жизнь только проливать кровь. МОЯ любовь для всех – даже для тебя, Диомед, мой враг! Не отталкивай... не отталкивай... не отталкивай...

Шепот капель стал почти неслышен, медленно таял во тьме ЕЕ Лик... Иногда для счастья нужно так мало – просто протянуть руку!

Мне снится дождь...

...Я снова дома. «Калидон», тугой парус над головой. По Лиловому морю, древней вечной дорогой.

Дорогой Миносов.
* * *

– И ничего уже не сделать, Идоменей?

– Ничего...

Я оглянулся. Низкие красные колонны – треснутые, обезглавленные, остатки ярких фресок на облупившихся стенах, разбитые камни мраморного пола. А дальше – серые в желтизне невысокие горы, вымощенная громадными плитами дорога, вдоль которой навечно застыли громадные двурогие идолы.

Кносс. Руины дворца. Вечная дорога привела меня к своему истоку.

Царство Миносов.

Крит.

– И ты решил, Идоменей?

– Еще нет...

Мы встретились здесь, в развалинах Кносса, в двух шагах от страшного Лабиринта, где до сих пор бродит тень Астерия Минотавра, где в разрушенных залах слышен шелест давно истлевших одежд, где лики сгинувших в далеких веках царей смотрят со стен на чудом уцелевший каменный трон – тяжелый, высеченный из цельного мрамора. Трон Миносов... Мы здесь, потому что Идоменею, басилею Крита, больше негде встретить гостя. Бывшему басилею...

– У меня больше тысячи воинов, Идомоней. Мы могли бы отвоевать Фест, затем двинуть на восток, в Этеокрету...

Он не ответил, даже не обернулся. Потомок Миносов не смотрел на погибший город, на твердыню его великих предков.