Ледовая шхуна. Маниту. Врата Азерота. Самый большой счастливчик

Серсейн даже не представляла, что Моргейн обладала силой, способной их защитить. На удивление Ваная, Моргейн наклонила голову и согласилась.

Вскоре плач в Мирринд возобновился, и старейшины рассказали людям, что они узнали и что им посоветовали сделать.

— Это наивный народ, — сказал Ванай тяжело. — Лейо, я боюсь, с ними случится нечто ужасное.

— Если они достаточно просты, чтобы во всем мне поверить, они, может быть, выживут. — Она отвернулась, ибо в дверь вошли женщины и дети, чтобы начать приготовления к вечерней трапезе.

Ванай отправился к лошадям и убедился, что все приготовлено к утреннему отъезду. Он был один, когда он вышел из хлева, но когда он подошел к воротам, он услышал позади топот ног. Это был Син.

— Позволь мне идти с тобой, — попросил его Син. — Пожалуйста.

— Нет. У тебя есть родственники, которым ты нужен. Подумай о них и будь счастлив, что они у тебя есть. Если ты пойдешь с нами, ты никогда больше их не увидишь.

— Ты разве никогда не вернешься к нам?

— Нет. Скорее всего, нет.

Это было прямо и жестоко, но необходимо. Он не хотел, чтобы мальчик тосковал по нему и ждал его возвращения. Он и так слишком сильно разбудил его мечты. Он нахмурился и принялся за работу, надеясь, что мальчик обидится и уйдет.

Но Син взялся помогать ему, как обычно, и Ванай решил, что быть с ним строгим невозможно. В конце концов он посадил Сина на спину Мэй, о чем Син мечтал постоянно, и Син стал гладить кобыле холку и вдруг залился слезами.

Ванай ждал, пока мальчик не перестанет плакать, и помог ему слезть, и они вместе вернулись в холл.

Обед прошел в печали. Песен не звучало, потому что людям, похоронившим Эта на заре, петь не хотелось. Слышались только перешептывания, а некоторые не стали даже есть, но никто не жаловался, не высказывал обид, даже близкие родственники Эта.

Во время трапезы Моргейн обратилась к людям. Никто ее не прерывал, даже дети не плакали. Дети спали на руках у родителей, утомленные дневными событиями.

— Вновь я советую вам уходить, — сказала Моргейн. — В крайнем случае, вам надо выставить стражу, а когда уйдете, надо постараться как можно лучше замести следы за собой. Я и Ванай сделаем все, что сможем, чтобы отвести от вас зло. Но их тысячи, у них кони и оружие и среди них люди и кхелы.

Люди были испуганы, старейшины были, просто поражены. Витейн встала, опершись на клюку.

— Как могут кхелы желать нам зла?

— Эти могут, поверьте мне. Эти здесь чужие, они жестоки, более жестоки даже, чем люди. Не пытайтесь бороться с ними, бегите от них. Их слишком много. Они прошли через Огни на своей собственной земле, разрушенной и погубленной, и пришли сюда, чтобы покорить вас.

Витейн громко застонала и села на место. Похоже, ей стало плохо. Витейнс принялся ее успокаивать. Они выпрямились на стульях, тревожась за старейшину.

— Мы никогда не видели такого зла, — сказала Витейн, когда, наконец, пришла в себя, — Леди, мы понимаем теперь, почему вы не хотели нам говорить. Кхелы!

Ванай наполнил кубок пивом и выпил его, пытаясь смыть ком в горле… ибо он не представлял, кто гонится за ними и теперь угрожает Мирринд, но он уже очень давно был впутан в это дело и не мог позволить себе свернуть с пути.

Одно он должен был сделать определенно, это относилось к Клинку Чести, который он носил при себе. Он не мог убить себя, чтобы не испытывать вины. Он не мог убить от жалости к себе, от нерешительности, даже не мог убивать, спасая свою жизнь.

И Моргейн — она знала, кто преследует их, знала, быть может, еще тысячу лет назад, с тех пор, как люди покорили время. Люди, которые прошли через Врата. За ней следовала армия — дети детей тех людей.

Он многое хотел утопить в хмельном этой ночью. Он хотел напиться допьяна, но был слишком осторожен, да и время было слишком грозное, чтобы искать самоутешения. Он выбросил грустные мысли из головы и, как всегда, решил наесться впрок — волки гнались за ними, а человек должен есть, если не уверен, что грядущий день может дать ему передышку для еды.

Моргейн тоже ела все, что перед нею ставили, и это, подозревал он, был не аппетит, а то же чувство, что и у него. Она обладала способностью к выживанию… это был ее талант.

Когда холл опустел, они собрали припасы, которые могли унести с собой, уложили их в два тюка — не просто для того, чтобы разделить вес. Существовала постоянная опасность, что они разлучатся, или один погибнет, а другому придется продолжать путь. Каждый вез на своем коне все необходимое для жизни.

— Спи, — велела она, когда он собрался нести караул.

— Довериться им?

— Спи спокойно.

Он положил рядом меч, она улеглась с Ченджеллином под рукой… без доспехов, как в ту первую ночь, когда они появились в Мирринде.

Глава III

Снаружи что-то двигалось. Ванай слышал это, но это было похоже на ветер, качающий деревья, и это не повторилось. Он опустил голову, закрыл глаза и вновь погрузился в сон.

Затем послышался второй звук, скрип половиц, и Моргейн зашевелилась. Он вскочил с мечом в руке еще до того, как полностью раскрыл глаза. Моргейн стояла рядом, тоже вооруженная. Перед ними стояли трое.

Но не людей. Кхелов.

Они были длинные и тонкие, их белые волосы спадали на плечи, и чертами они походили на Моргейн — такие же утонченные и прекрасные. Они были безоружны, выглядели не угрожающе. Они не принадлежали к орде, которая шла через Азерот, — это было очевидно.

Моргейн слегка успокоилась. Ченджеллин находился в ее руке, но она не сняла с него ножен. Ванай стоял во весь рост и держал клинок перед собой.

— Мы не знаем вас, — сказал один из кхелов, — Мирриндяне сказали, что твое имя Моргейн и что твой кхемейс — Ванай. Эти имена звучат для нас непривычно. Они сказали, что вы послали юношей в лес выслеживать чужих и один из них погиб. Как нам следует это понимать?

— Вы друзья мирриндян? — спросила Моргейн.

— Да. А ты кто?

— Долго рассказывать. Но здешние люди приняли нас гостеприимно, и мы не причиним им зла. Вы собираетесь защитить их?

— Да.

— Тогда уведите их из этих мест. Здесь для них уже небезопасно.

Последовала минутная пауза.

— Кто эти чужие? И кто все-таки вы?

— Я не знаю, с кем я говорю, милорд кхел. Очевидно, вы миролюбивы, потому что пришли с пустыми руками. Очевидно, вы друзья мирриндян, потому что они пропустили вас без шума. Следовательно, я могу довериться вам. Но вам все равно придется собрать старейшин, чтобы они подтвердили, что я могу вам доверять, и лишь тогда, быть может, я дам ответ на некоторые из ваших вопросов.

— Я — Лир, — сказал кхел и слегка поклонился. — И мы здесь у себя дома, в отличие от вас. Вы не имели права делать то, что вы сделали, а также требовать от мирриндян, чтобы они покинули свои дома. Если собираетесь и дальше идти через Шатан, мы должны убедиться, что вы не собираетесь творить зло, или мы уверимся в том, что подозреваем: вы принадлежите к злой силе, приведшей сюда. Тогда вам не сдобровать.

Это было прямой угрозой, и Ванай стиснул рукоять меча и приготовился противостоять не только этим трем, которые стояли перед ними в холле, но и тем, кто прятался за незащищенными окнами. В свете очага он и Моргейн были прекрасными мишенями для лучников.

— Вы хорошо осведомлены, — сказала Моргейн. — Вы успели поговорить с мирриндянами? Думаю, нет, иначе вы не стали бы считать нас возможными врагами.

— Мы встретили в лесу чужих и справились с ними. И мы пришли в Мирринд и спросили, и нам рассказали о вас. О вас отзывались хорошо, но разве они вас знают?

— Я скажу вам то, что сказала им — в вашу страну вторглись чужеземцы. Люди и кхелы прошли через Огни Азерота. Это голодная и опасная орда, они пришли из страны, в которой давно исчезли закон и порядок. Мы бежали от них, Ванай и я, но мы не хотели привести их сюда. Они рыщут, как волки в поисках добычи, и они найдут Мирринд. Я надеюсь, никто из тех, с кем вы повстречались, не убежал к своим Иначе они вернутся.