Саоми (СИ)

На поселковой улице показалась фигура женщины в темной одежде. Молодой учитель следил за ее приближением, потому что понял: это и есть мать маленькой Инги. Женщина явно торопилась, она почти все время смотрела под ноги, чтобы не перецепиться в сумерках на плохо знакомой дороге, но изредка поднимала голову, вероятно, приглядываясь к застывшему на школьном крыльце силуэту. Пройдя через распахнутую калитку, она почти подбежала к крыльцу.

— Ох, здравствуйте! — женщина подняла голову и теперь пыталась определить, кто перед ней. — Я мама Инги… она должна была ждать меня здесь, в школе…

Ярат узнал ее сразу — женщина мало изменилась с того времени, года два назад, когда прятавшийся от слуг императора беглец попросился к ней на ночлег. Но, в конце концов, она была не первой и далеко не последней, кто донес на него властям, соблазнившись обещанной наградой. Ярату было любопытно, получали ли доносчики хоть несколько золотых за ценную информацию, но ему не представлялось случая спросить.

— Простите, пожалуйста, меня на работе задержали, я не могла раньше…

— Ничего страшного, пойдемте.

Ярат шел впереди, слыша за спиной торопливые шаги, и пропустил женщину вперед, только войдя в класс, а сам отошел к учительскому столу. Пока маленькая Инга складывала вещи в свою сумочку, ее мать нетерпеливо переступала с ноги на ногу и все оборачивалась, поглядывая на Ярата, а на выходе из класса, задержалась, чтобы торопливо поблагодарить:

— Спасибо, спасибо… Вы простите, я постараюсь больше не задерживаться, просто сегодня так получилось…

Она замолчала, видимо только сейчас как следует разглядев лицо молодого учителя, потом резко развернулась и, подталкивая дочь в спину, застучала металлическими подбойками каблучков по деревянному полу школьного коридора.

Оказавшись на дворе, мать принялась хлопотливо ощупывать и осматривать дочь, потом опасливо оглянулась в сторону школы. Ярат, стоявший у окна, отступил в тень. Он почувствовал, что начинает злиться, но злость тут же уступила место усталости.

Следующий день прошел, как обычно, только маленькая Инга в школу не пришла. А еще через день Ярат вошел утром в пустой класс и как-то сразу понял, что уроков не будет. Сел за учительский стол и, поглядывая по привычке в окно, ждал.

Старик-директор появился спустя час и устало опустился за одну из ученических парт.

— Мать Инги рассказала всем, кто ты такой.

— И кто я?

Директор вздохнул.

— Ты — хороший человек, Ярат. Но родители моих учеников тебя боятся. Они считают, что такому, как ты, в школе не место.

— Понятно.

Саоми поднялся, директор тоже.

— Я пытался их переубедить, но… увы. Прости, Ярат. Ты был бы хорошим учителем.

Закинув сумку на плечо, саоми шел по улице, чуть щурясь от яркого солнца. В тени зеленых садов, высовываясь из-за заборов, смотрели вслед ему вчерашние ученики — кто-то с грустью, кто-то с опаской. Несколько мальчишек шли за ним, старательно прячась, и Ярат не подал виду, что заметил слежку. Все равно в лес не пойдут — побоятся. А-то и на дороге отстанут.

За спиной послышался топот копыт. В полуденное время всадники были редкостью, но саоми не обернулся, лишь посторонился, уходя с дороги. Лошадка поравнялась с ним, перейдя на шаг. Ярат поднял голову и замер, не веря глазам.

— А я уж боялась, что придется тебя в горах искать, — Инга спрыгнула на землю и выжидательно смотрела на саоми, пытаясь понять — рад он ее видеть, или не очень. Ярат шагнул к Инге и обнял, крепко прижав к себе, чувствуя, как щекочут нос растрепавшиеся волосы девушки, как нерешительно упираются в грудь ладошки, словно Инга раздумывает — не оттолкнуть ли? Не желая смущать ее, саоми опустил руки.

— Инга, ты откуда?

— Да так… — девушка нервно повела плечом. — Добралась с попутчиками из наших, из волошцев. Слухи дошли, что ты здесь в школу устроился… учителем. — Инга недоуменно оглянулась на здание школы, видневшееся вдали. — Тебя что, уволили?

— Вроде того, — Ярат решил не уточнять, как Инга добралась до Сосенок. Видно было, что ей не очень хотелось об этом говорить.

— А за что?

Саоми помедлил с ответом, а девушка неожиданно не стала допытываться. Она забралась в седло и приглашающее кивнула Ярату.

— Запрыгивай! Я в гору пешком не пойду!

Лес оживал, понемногу приходя в себя после пожаров. Где-то чирикали птицы, веселые солнечные зайчики пробирались сквозь поредевшую крону и наполняли все вокруг золотистым сиянием. Лошадка послушно трусила вверх по тропинке. Инга молчала, и Ярат тоже ни о чем не спрашивал.

Девушка первой нарушила молчание.

— Мы доберемся до темноты?

— Нет. Разве к полуночи.

— Ну… тогда я бы поела.

На привал устроились недалеко от тропинки, в тени пушистых сосен. Инга действительно очень проголодалась и ела быстро, почему-то все время оглядываясь в сторону тропы и настораживаясь от каждого громкого звука.

— Можно подумать, за тобой погоня, — негромко заметил саоми. И по ответному взгляду понял, что не слишком далек от истины. — Что случилось, Инга?

— Ничего, — она передернула плечами. — Просто я немного опасаюсь… разбойников.

— Я услышу, если кто-то будет рядом.

— Услышишь? — Инга поежилась, как от холода. — Это хорошо.

Полночь застала их еще в пути. Инга дремала в седле и давно бы уже упала, если б саоми не поддерживал ее, забрав из разжавшихся рук поводья. Лошадка остановилась на поляне перед лесным домиком. Девушка встрепенулась и, с помощью Ярата, спустилась на землю. Саоми провел ее в ту комнату, где когда-то жила Нэлия. Не раздеваясь, Инга забралась под одеяло.

— Хорошо, что я тебя нашла, — прошептала она, засыпая.

Облокотившись о теплое дерево столешницы, по кошачьи щуря глаза, Ярат смотрел на Ингу. Девушка ежилась спросонья и грела ладони о глиняную кружку. Она молчала, Ярат думал, что о многом захочет расспросить, но… тоже молчал. Не хотелось разрушить хрупкое очарование летнего утра, в котором было много солнца, запах хвои и малины, а еще — Инга, сидевшая напротив.

Гостья первой нарушила молчание:

— Ну, как ты здесь?

— Живу, — Ярат пожал плечами. — Хотел в Сосенках обустроиться, но, сама видишь, не получилось.

— Ничего. В другом месте получится, — Инга пригубила горячий напиток и зажмурилась от удовольствия.

— А что нового в поселке? — спросил саоми.

— Арен уехал в столицу, Эрвин теперь у нас за главного. От Даена по-прежнему ни весточки. Странно… Серхат мне писала однажды, я ей ответила, но больше писем не приносили.

— О чем писала?

— Да о разном… Кстати, она о тебе спрашивала. Может, это Даен ее попросил узнать, что и как? Или мастер Элиф? Как думаешь?

— Вряд ли.

— Надеешься, они о тебе забудут? — Инга покачала головой. — Я бы на это не рассчитывала. У Даена сейчас неприятности с арантами. Кирон ездил туда на переговоры, но ничего не сделал. Аранты требуют не только прекратить вырубку лесов, но и вернуть им земли, которые император раздал своим приближенным, — Инга нахмурилась и посмотрела на саоми. — А Даен почему-то не спешит возвращать им земли. Может, мы нашли не того человека, а? Ярат?

— Не знаю. Время покажет.

Саоми задумался. Новости доходили до него с опозданием, а потому о последних событиях в столице и на востоке империи он не знал ничего. Здесь же последней громкой новостью было убийство охотника на саомитских кошек, Рейдека Мура. Приходили люди Кирона, что-то узнавали, выспрашивали у местных, а потом все как-то стихло. Поговорили-поговорили и забыли.

После позднего завтрака Инга с Яратом еще долго делились новостями, а ближе к вечеру девушка попросила отвести ее туда, где раньше был поселок саоми. С площадки над водопадом открывался вид на реку и лес, и небо в разноцветии красок клонящегося к закату светила. Инга вошла в серый круг, в центре которого возвышалась нетронутая бурями и ветрами, украшенная перьями и бусами ветвь. Вынув из кармана низку мелких голубых бусин, девушка взглядом спросила у саоми разрешения и, когда он кивнул, повесила их на ветку. Постояла немного, потом нахмурилась, пошарила в кармане, и Ярат увидел на ее ладони потемневшую деревянную бусину, одну из тех, что однажды зимой, узнав о помолвке Нэлии, выбросил в глубокий снег. Инга молча вынула шнурок из ворота своей рубашки, просунула сквозь отверстие в бусине — и вот деревянный шарик, еще один подарок жившим в поселке саоми, болтается на ветке, и будто становится светлей с каждой минутой, пропитываясь медовыми отсветами заходящего солнца.