Колодец тьмы

«Больше я ничего не смогу сказать, — думал Хельмос, сознавая свою беспомощность. — Я не могу заявить вслух о своих подозрениях, не поломав при этом много других жизней. Я должен верить богам: они не позволят моему брату стать Владыкой, даже если все собравшиеся проголосуют в его пользу».

— Желает ли кто-нибудь еще высказаться по поводу кандидатуры принца Дагнаруса? — мрачно спросил господин Мабретон.

Лицо эльфа было задумчивым; слова Хельмоса дали ему некоторую пищу для размышления.

К удивлению собравшихся, из-за стола шумно поднялся Капитан. До сих пор орки не выступали на Совете, если не считать вопросов насчет времени обеда.

— Знамения оказались не в пользу принца. Поэтому мы, — Капитан кивнул в сторону двух соплеменников, — будем голосовать против него. — Повернувшись к Тамаросу, Капитан добавил: — Я тебя еще тогда предупреждал. Зря ты не задушил его, пока он был сопливым мальчишкой.

Капитан снова сел. Он сказал все, что требовалось. Хельмос был благодарен орку за поддержку, хотя и чувствовал, что своими словами Капитан принес больше вреда, чем пользы. Король Тамарос рассердился, вспомнив случай десятилетней давности, который тогда истолковали как весьма забавное недоразумение. Тамаросу было неприятно вспоминать о давнем происшествии, связанном с Камнем Владычества. В равной степени его злило, что эта история всплыла здесь, на Совете. Кое-кого из Владык резкие слова орка привели в замешательство, и они смотрели на Тамароса, ожидая разъяснений.

Господин Мабретон, верно понявший намек рассерженного короля, решил отвести внимание собравшихся от щекотливого предмета.

— Есть ли еще желающие высказаться в поддержку или против избрания принца Дагнаруса?

Эльф поглядел на Даннера, бывшего, как известно, давнишним другом принца. Дворф сидел, склонив голову, и испытывал не самые приятные чувства. Он соглашался с Тамаросом, превозносившим достоинства Дагнаруса, но в то же время соглашался и с Хельмосом. Сейчас Даннер ощущал в себе тяготившую его раздвоенность. Он любил Дагнаруса, насколько дворф способен любить человека, и очень хотел голосовать за принца. Поскольку голосование не являлось тайным, Дагнарусу станут известны имена голосовавших за и против него, и последним он никогда этого не простит. Но мог ли Даннер с чистой совестью отдать свой голос за принца? Впервые дворф пожалел о том, что он — не орк и направление полета птиц или роя насекомых не может подсказать ему решение.

— Мы забыли, что давно уже настало время обеда, — наконец сказал он, оценив некоторую полезность странной привычки людей есть в определенное время. — Урчащий желудок мешает мне думать. Давайте разойдемся на обед, а затем вернемся и закончим начатое.

Совет единодушно согласился разойтись на два часа. Тамарос оставался в зале до тех пор, пока не вышли все собравшиеся. Король учтиво говорил с Владыками, отвечал на вопросы и благодарил тех, кто выразил поддержку Дагнарусу. Хельмос продолжал сидеть за столом. Несколько Владык из числа людей подошли к нему и вполголоса высказали свое мнение. Он поблагодарил их за понимание, и они тоже ушли. Наконец отец и сын остались одни.

— Отец, — начал Хельмос— Прошу тебя, поверь...

Слова застряли у него в горле.

Тамарос встал. Он с грустью и сожалением посмотрел на старшего сына.

— Никогда бы не подумал, что ты способен быть таким ревнивым по отношению к своему младшему брату, что ты настолько превратно понимаешь и представляешь его. Это моя вина. Я не смог быть отцом вам обоим.

— Отец! — воскликнул вскочивший Хельмос. — Отец, прошу тебя...

Тамарос повернулся и вышел из зала.

Когда спустя два часа Совет Владык продолжил заседание, за Дагнаруса было подано семнадцать голосов, против — шесть.

Даннер был в числе проголосовавших «за».

Глава 8

Шакур

— А-а, вот ты где!

Громкий голос, прозвучавший внезапно, словно гром с ясного неба, всколыхнул тишину библиотеки. Такого в этом святилище знаний еще не видывали. Читатели, усердно склонившиеся над книгами, разом вскинули головы. Послышались удивленные восклицания. Несколько человек непроизвольно взмахнули руками, опрокинув чернильницы и перепачкав чернилами белоснежные перья. Библиотекарь вскочила со стула. Лицо ее сморщилось и побелело от гнева. Наконец она увидела возмутителя спокойствия. Произнесенных ею сердитых слов было уже не вернуть, и несчастная женщина пыталась хоть как-то припудрить их вежливой чепухой, чтобы не вызвать неудовольствия принца.

Дагнарус, не обращая внимания на то, что она невразумительно бормотала, быстрым шагом прошел между столами, направляясь прямо к Гарету.

— Я тебя разыскиваю повсюду! — недовольно бросил Дагнарус, словно Гарет был виноват, что не оказался там, где принц рассчитывал его найти.

Услышав голос принца, Гарет поспешно встал и лихорадочно собрал взятые для занятий книги. Его лицо и уши стали пунцовыми. Читатели не осмеливались изливать свое раздражение на принца, зато послушник был вполне подходящей мишенью, и все недовольные взгляды скрестились на нем.

— Посмотрите, что вы наделали! — чуть слышно произнес Гарет.

— М-да, забежала лиса в курятник, — ухмыльнулся Дагнарус— Старые ученые задницы. Уверен, большинство из них давно не приходили в такое возбуждение. Простите меня, любезная госпожа, — кротко сказал принц, наклоняясь к библиотекарю и почтительно целуя ей руку. — Я вовсе не собирался устраивать здесь весь этот переполох. Я ведь солдат, а не ученый, а потому не привык находиться в столь тихом, величественном и пропитанном знаниями месте. Мне необходимо обсудить с моим советником Гаретом кое-какие неотложные дела. Дела государственной важности. Исключительно серьезные. Прошу великодушно меня простить.

— Разумеется, ваше высочество, — пробормотала польщенная женщина, тем более что принц произнес все это с обезоруживающей искренностью.

Хотя эта женщина и была целиком поглощена своей работой, которой служила верно и преданно, прекрасное лицо принца и то очарование, с каким он поцеловал ей руку, доставили библиотекарю несколько приятных мгновений. Она покраснела от оказанного ей внимания и опустила ресницы, не забыв удостовериться, что другие маги заметили, как почтительно обошелся с ней принц.

Принц стремительно покинул библиотеку. Взметнувшиеся полы его подбитого мехом плаща для верховой езды подняли маленький ураган, сбросив со столов книги и заставив листы пергамента воспарить в воздух. Гарет поспешил за принцем и успел предотвратить немало неприятностей, которые мог бы причинить слишком быстрый уход Дагнаруса. Наконец они оба оказались в коридоре.

— Что... — начал Гарет.

— Не здесь, — коротко бросил Дагнарус.

Схватив друга за рукав, он потащил его по коридору в ту часть замка, где несли свой дозор ржавеющие пустые доспехи.

— В чем дело? Что-нибудь случилось? — снова спросил Гарет.

Судя по всему, Дагнарус только что явился с улицы. Его щеки раскраснелись от бодрящего холодного воздуха, он был в плаще и сапогах.

— Я охотился, — сообщил принц.

— Охотились? — переспросил Гарет, не понимая, как относиться к услышанному. — И ваша охота была успешной, ваше высочество?

— Я охотился не на дичь. На человека.

— Да? — удивленно выдохнул Гарет.

— На беглеца. Помнишь, как на прошлой неделе в одном из переулков в нижней части Виннингэля нашли горожанина, убитого ножом?

— Да, я слышал об этом. Наверное, его убили ради грабежа.

— Так оно и было обставлено. Убийца похитил кошелек и все драгоценности, что были на этом человеке. Но начальника стражи не оставляли подозрения. Во-первых, удар ножа был быстрым и точным — прямо в сердце. Жертва скончалась мгновенно, без единого вскрика. А через какое-то время похищенные драгоценности вдруг снова оказались у скорбящей молодой вдовы. И ее горе по безвременно скончавшемуся мужу разделял с ней некий весьма смазливый молодой «родственник».

— Стало быть, умышленное убийство, — заключил Гарет.