Выбирая врага (СИ)

— Тогда тебе нужно было поступать на другой факультет. Он бы научил тебя жить так, как тебе хочется, но при этом успешно гармонировать с обществом.

— Носить маску? — тихо спросил Гарри.

— Да, — после паузы отозвался Снейп. — А твой факультет на протяжении пяти с половиной лет учил тебя обратному.

— А откуда вы знаете, что Сортировочная шляпа предлагала мне поступать в Слизерин? — прищурился Гарри.

— Знаю, — неопределённо ответил Снейп, усмехнувшись.

— А вы как считаете, мне нужно было с ней соглашаться?

К удивлению Гарри, Снейп надолго задумался, глядя на огонь в камине.

— Я не знаю, — наконец нарушил он тишину. — Поступи ты в Слизерин, твоя жизнь сложилась бы совсем иначе.

— Лучше или хуже?

— Не лучше и не хуже. Просто иначе. Пойми, не факультет делает человека тем, кто он есть, а человек олицетворяет факультет. Любое незначительное изменение могло бы сильно отразиться на твоей судьбе.

— Например? — заинтересованно спросил Гарри: беседа начала его увлекать.

— Например… Взять хотя бы Драко Малфоя. Ещё неизвестно, куда завела бы тебя ваша дружба. Или его.

— Я бы не стал дружить с Малфоем, — вспыхнул Гарри.

— Стал бы, — усмехнулся Снейп. — Вы с ним во многом похожи. Сейчас, правда, вы похожи полярно, если ты понимаешь, о чём я говорю. Потому что оказались не только на разных факультетах, но и по разные стороны баррикад в войне. Но вас всё равно друг к другу притягивает, пусть даже и при помощи негатива. Попади вы на один факультет, было бы то же самое. Только ваши отношения построились бы по другой схеме, вот и всё.

— Никогда не думал об этом, — честно признался Гарри. — Хотя он предлагал мне свою дружбу, ещё в поезде.

— Да, но, кажется, ты уже тогда принял решение о том, на какой факультет ты бы не хотел поступить.

— Ну, а что я должен был думать после рассказа Хагрида о том, что из Слизерина выпускаются одни только тёмные волшебники?

— Да, здесь Дамблдор постарался, — задумчиво произнёс Снейп. — Он начал волноваться о твоём поступлении ещё за год до того, как к тебе стали приходить письма.

— Значит, Хагрид приехал за мной не случайно?

— Разумеется, нет. Ты разве не заметил, что у Дамблдора ничего не бывает случайно? — почему-то раздражённо отозвался Снейп.

Гарри вздохнул и покачал головой. На минуту в гостиной повисла тишина.

— В любом случае, — наконец заговорил Гарри, — в том, что случилось сегодня в Норе, виноват я. Но исправлять ничего не хочу. Я не могу жить жизнью, которую мне навязывают. Пусть даже я останусь один, но мучаться, по крайней мере, не придётся.

— Находясь на виду у публики, тяжёло остаться собой, — мрачно вставил Снейп.

— Да не новая я знаменитость! — вспыхнул Гарри. — Это не более чем навешанные на меня ярлыки.

— Однако они есть. И тебе от них никуда не деться. Именно поэтому ты не сможешь жить в одиночестве. К тому же, как мне кажется, ты не очень-то и хочешь остаться один. Ты сейчас просто расстроен и зол, поэтому так говоришь. Но в действительности ты не знаешь, что такое одиночество.

— К сожалению, знаю. Я был один на протяжении десяти лет, пока мне не прислали письмо из Хогвартса. Только это было плохое одиночество. А где-то… наверняка, есть хорошее. — Снейп никак не прокомментировал эту фразу, только тяжело вздохнул. — Ладно, мне больше не хочется говорить об этом. Эта тема навевает на меня тоску.

— Хорошо. А о чём же ты тогда хочешь поговорить?

— Я хочу… — начал Гарри, но запнулся. Внезапно ему в голову пришла интересная идея. — Я подумал насчёт подарка. Вы, пожалуй, сможете мне его сделать. Вам для этого даже не придётся ничего делать.

— Совсем ничего? — Снейп изучающе посмотрел на Гарри и поднял бровь. — Ну, если ты хочешь смотреть, как я сижу и пью чай, то, пожалуй, не придётся.

— Я имел в виду, что это кое-что нематериальное.

— И что же?

Гарри повернул голову и посмотрел зельевару прямо в глаза.

— Расскажите мне о моих родителях.

Снейп с громким стуком поставил чашку на стол. Причём получилось это совершенно случайно.

— Это немного не то, чего я ожидал, — напряжённо проговорил он.

— Если вам настолько неприятна эта тема, то можете ничего не говорить.

— Смотря что бы ты хотел услышать.

— Даже не знаю. Вы знали мою маму?

— Ты ведь знаешь, что мы поступали в один год.

— Знаю. Я имел в виду, знали ли вы её до школы? — прищурившись, спросил Гарри.

— С чего ты взял, что я мог знать её раньше?

— В энциклопедии написано, что вы жили в тупике Прядильщика. Это совсем рядом с тем местом, где жила моя мама в детстве. Вот я и подумал, что вы…

Гарри умолк под напряжённым взглядом Снейпа. Вид у того был какой-то странный.

— Ладно, неважно, — махнул рукой Гарри. — Забудьте, что я об этом спрашивал.

В гостиной опять повисла тишина. Гарри мысленно ругал себя за то, что вообще затронул болезненную для профессора тему. Действительно, с чего это он вообще взял, что Снейп мог иметь к его матери какое-то отношение? Гарри усмехнулся себе под нос и покачал головой. Но то, что в следующую секунду произнёс Снейп, просто лишило его дара речи.

— Да, я знал её, — тихо проговорил Снейп. Гарри открыл рот и повернулся к нему всем корпусом. — Но для этого мне понадобится что-нибудь покрепче чая, — усмехнулся зельевар, встал и подошёл к серванту, чтобы налить себе бокал вина.

Гарри сопровождал его действия изумлённым взглядом. Снейп снова вернулся в кресло, сделал глоток вина и задумался, собираясь с мыслями. И Гарри почему-то показалось, что в этот момент Снейп тщательно обдумывает то, что может ему рассказать.

— Первый раз я увидел твою маму, когда мне было семь, — наконец заговорил Снейп. — Мы жили на отшибе, и Эвансы стали ближайшими соседями, когда переехали. Она с самого начала показалась мне не совсем обычной девочкой. И только спустя два года я понял, что она — волшебница, как и я. Когда я сказал ей об этом, она сначала не поверила, но мне удалось её убедить. И через два года мы поехали в Хогвартс.

Снейп замолчал и посмотрел на Гарри.

— М-да, длинная история, — проворчал тот.

Снейп издал тихий смешок.