Транс

Она еще раз заглянула в зеркальце и вышла. А я, почувствовав, что разговаривал с Вострецовой-мерчанкой, вдруг окончательно и бесповоротно уверовал во все написанное Поляковым… В том числе и в силу целебной когтевой воды. Вот почему не раздумывая сиганул в окно. Пусть ледяная слякоть на улице – жизнь дороже. Правда, меня грел рукописный роман, который я сунул под майку.

Мне повезло. Едва я выскочил за ворота больницы, остановилось частное такси. Не говоря ни слова, я забрался на заднее сиденье, прилег и назвал свой домашний адрес. К моему счастью, водитель даже не поинтересовался, почему это вдруг клиент оказался в его машине в майке и подштанниках, когда на улице зима.

Минут через пятнадцать машина остановилась.

– Ты должен оставить роман мне, – сказал водитель женским голосом. – Слышишь?..

Я глянул на нее и ошалел.

– Вострецова?! – воскликнул я, узнав в водителе частного такси медсестру, когда-то успевшую самым тщательным образом избавиться от грима, переодеться. Лицо стало живым и добрым.

– Я – Милена, – сказала она. – Надеюсь, ты отдашь роман, который тебе не принадлежит? Поляков – мой муж.

– Зачем тебе рукопись? – спросил я, чувствуя какую-то недоговоренность в ее притязаниях на роман. – Пусть Поляков сам придет и заберет. Кстати, где он?

– Чудак, – усмехнулась она. – Тебе хочется попасть в автомобильную катастрофу? Или еще в какую беду?.. Шутки кончились – за тобой началась охота.

– Да кому я нужен, – проговорил я неуверенно.

– Что касается романа, то у меня есть договор с Поповичевым. Он обещал отвезти рукопись в Ленинград и издать роман под своим именем… Я угнала машину. И ее, наверное, уже ищут. Ну?..

– Не верю, что ты – Милена. Слишком странно получается: именно сегодня, именно в нужную минуту ты оказалась у ворот больницы… Лучше вези меня домой.

– Мы следим за Вострецовой. И мы знаем все, что бы она ни сказала и ни сделала… Неужели наркоманка так сильно похожа на меня? – спросила она насторожившись и посмотрела в окошко.

Я проследил за ее взглядом и увидел милиционера, прогуливавшегося в десятке метров от нас.

– Почти копия, – сказал я, ободренный присутствием неподалеку от нас представителя власти.

– Упускаем время. В любой момент нас могут прихлопнуть. Эта рукопись существует только в двух экземплярах, одного из них мы уже лишились. – Она смотрела на меня испуганно. – Ну не драться же мне с тобой!

– Не надо шуметь. – Я многозначительно глянул на милиционера. – Откуда я знаю, кто ты. Покажи документы.

– Нету у меня документов. Нету… – Она развела руками. – Я сама на птичьих правах.

– Тогда… Не надо документов, – усмехнулся я. – Покажи… У Вострецовой родинка есть… Титьку правую покажи, – выдохнул я, отбросив приличия.

– Фу-у-у, – фыркнула она и хохотнула тихонько. – Да хоть обе. – И суетливо стала расстегивать куртку, кофту… – Нравится?.. – Она бессовестно подмигнула мне. – Другую показать?

Милиционер стукнул концом дубинки в лобовое стекло.

– Проезжайте, проезжайте, – крикнул он, махнув рукой. – Нечего развратом заниматься посреди города. – Не мешайте дорожному движению.

– Вези меня домой. Там и получишь рукопись, – сказал я.

На следующий день, выйдя из подъезда, нос к носу столкнулся с Вострецовой – я уже мог отличить Милену от наркоманки, вернее – от мерчанки.

– Тебе лучше отдать рукопись, – сказала она, шагнув и сторону, – пропустила меня.

М ускорил шаг. Вострецова не отставала.

– Нам нужна рукопись, – шептала она мне в спину.

Шагов через пятьдесят передо мною упала здоровенная сосулька, сорвавшаяся, как оказалось, с крыши. Я, обливаясь потом от все еще переживаемого страха, обернулся – Вострецова стояла в трех шагах и злорадно усмехалась.

– Один экземпляр уже у нас, – сказала она, продолжая скалиться. – Все равно отдашь. Или мы возьмем силой… Никто не должен знать о мире, описанном Поляковым.

Я припустил бегом. Не останавливался и не оглядывался до самого порога здания отделения милиции. Конечно, дежурный лейтенант категорически отказался задержать красноглазую мерчанку, но оказался очень внимательным слушателем: не перебивал меня, пока я рассказывал ему все, что было связано с рукописью и моим отношением к ней.

И я оказался там, где носят застиранные рубахи с длинными рукавами.

Сегодня меня посетила Милка. Она принесла алюминиевую шляпу, а я отдал ей последние странички романа Полякова.

Стеша, которая две последние ночи приходила ко мне рассказывать новости о мире Якова, сказала, что мне пойдет алюминиевая шляпа. И я верю ей, верю крохотуле красавице с очаровательными птичьими лапками.

На этом я и ставлю последнюю точку.