Лиловый (II) (СИ)
Лиловый (II) (СИ) читать книгу онлайн
В золотой пустыне, носящей название Саид, обитает народ, который состоит из шести племен. Каждое племя почитает своего бога-покровителя: кочевники нари чтут бога огня Мубаррада, бродячие торговцы марбуды - бога обмана Джазари, опытные охотники джейфары поклоняются богу охоты Сирхану. Оседлые обитатели западных берегов Внешнего моря, ассаханы почитают богиню жизни Ансари, их двоюродные братья маарри приносят дары богине воды Гайят, а обитающие в северных горах Халла китабы веруют в бога времени Хубала.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Да и что, собственно говоря, можно было назвать домом?.. Беленос Морвейн давно уже считал себя перелетной птицей: дома у него не было. Он еще помнил, конечно, время, когда называл своим домом старую усадьбу в Дан Уладе, помнил и эти стены из тускло-рыжего, древнего кирпича, и яблони, каждую осень усыпавшие своими яблоками желтеющую траву под собой, но все это было так давно и быстро закончилось, а теперь уже многие годы он, когда возвращался на Кэрнан, жил во временной квартире для разведчиков в одной из высоток Ритира, и это, конечно, было еще одно безликое место, где он просто ночевал, пока снова не наступало время лететь к звездам.
То же самое по большей части касалось остальных.
И потому они, привыкнув друг к другу сильнее всякой семьи, по инерции пошли вместе. Бар на окраине высотного города пользовался славой места сбора всех разведчиков; и действительно, они здесь были не одни и вскоре здоровались с ребятами из археологической группы, которые заняты были в основном бывшей научной базой на Руосе и с местными жителями не общались. Не все из них даже знали язык. Обменявшись несколькими фразами, они разошлись: археологи за свой столик, трое разведчиков — за свой. Симпатичная официанточка, — андроид, и Каин немедленно состроил ей глазки, — принесла заказ; вертя холодный запотевший стакан в пальцах, Таггарт мрачно заметил:
— Сдается мне, нас сдернут раньше положенного в этот раз.
— Мне все равно, — буркнул Бел. Каин покосился на него и ухмыльнулся:
— Да ладно? Для чего ж ты вытаскивал мальчишку, разве не ради гордого ощущения «я показываю этому жалкому, несчастному дикарю достижения нашей могучей цивилизации»?
Морвейн ничего на это не сказал, и его лицо по-прежнему хранило свое каменно-ледяное выражение. Таггарт извлек из кармана куртки пачку сигарет и с явным удовольствием закурил. Для него это было что-то вроде ритуала: он будет курить весь вечер, пока не прикончит пачку.
— Еще не решился завязать с разведкой, а? — немедленно и ехидно переключился на него Каин. — Уверен, и на новой планете с куревом будут такие же проблемы, а то, не дай небо, и вовсе там будет нельзя курить.
— Да, пожалуй, тогда я попрошусь на не связанную с людьми должность, — невозмутимо согласился Таггарт. — Хоть вместе с теми ребятами в земле копаться.
— А я за столько времени привык, — пробормотал Бел. — Даже странно кажется, что можно не носить на голове всякие тряпки.
— Ха, интересно, как наш мальчишка, нескоро еще расстанется со своим платком?
— Он не надел его, когда я отвел его к Квинну.
Они помолчали. Бокалы Каина и Бела были еще наполовину полны, бокал Таггарта опустел; он всегда пил быстрее всех, больше всех.
По крайней мере, после Венкатеша.
Девушка-андроид принесла новый стакан и забрала пустой, улыбнувшись Каину.
— Значит, расслабляться не стоит, — заметил Таггарт. — А я-то хотел погостить у брата на Эйреане.
— На все воля божия, — с иронией отозвался Каин, — видишь, боженька-то не дает тебе насладиться семейной жизнью, чтоб не расслаблялся, значит.
— Пошел ты.
Каин, поняв, что на его приманку не клюнули, мгновенно обратился на Морвейна:
— А ты, Бел? Соскучился по своей маленькой сестренке? Может, уже начнешь с ней разговаривать?
— Не применяй свои категории ко мне, Каин, — холодно возразил тот. — Я, пожалуй, сейчас даже не узнаю ее при встрече, о чем может быть речь? И, к тому же, я понятия не имею, где она теперь и что делает.
— Нянчит деток Фаррелла, — радостно брякнул Каин. Морвейн не ответил и отвернулся. Таггарт приложил ладонь ко лбу.
— Слушай, я таких, как ты, с тринадцати лет навидался, — вздохнул он. — И в мозгах у них ковырялся, и сам программировал, но никак не возьму в толк, какого черта тебя создали таким пересмешником.
— Ну, в моих мозгах ты не ковырялся, — беспечно отозвался тот. — А мой создатель умер, когда ты еще под стол пешком ходил, Таггарт. Так что гадай, гадай, а я посмеюсь!..
…Морвейн шел к себе на квартиру много времени спустя, один; он чувствовал себя немножко пьяным, немножко уставшим, немножко одиноким. Таггарт все-таки наплюнул на риск быть вызванным на работу в любой момент и отправился в порт, чтоб сесть на ближайший рейс до Эйреана. Можно понять: его племяннице не столь давно должно было исполниться три года, а он ее ни разу и не видел даже. Все ж любопытно. Каин присоединился к другой компании разведчиков и остался в баре; Беленос с ними сидеть не захотел, он со студенческих лет не любил большие сборища людей.
Маленькая безликая квартирка находилась на сто восемнадцатом этаже высотки, и в ней была всего одна комната, но ему больше и не было надо, к тому же, он все равно предполагал, что очень скоро отправится в космос снова: загадочный корабль многим не давал покоя. Наверняка уже Лекс отдал тысячи распоряжений, и люди просчитывают, откуда он мог явиться, а машины анализируют данные, полученные со встречи.
Еще одна цивилизация — наследник Катара.
Бел плюхнулся на узкую кровать и устало прислонился к стене, глядя выцветшими глазами в сияющее окно. Люди прогнали ночь из своей жизни, подумал он. На Кэрнане — по крайней мере, в Ритире, — ночи попросту не осталось.
Те, другие люди предпочли сделать ее своей и жить в ней, не боясь темноты. Пусть им и приходится сурово расплачиваться за это право. Беленосу Морвейну теперь было пятьдесят шесть лет; он был еще совсем ребенком, когда обнаружили цивилизацию на планете Ятинг, вторую по счету из достигших достаточного уровня развития, и помнил, как с упоением слушал и читал все, что только удавалось найти про этих жалких спасенных людей, ему было страшно интересно и хотелось познакомиться с ними, хотелось подружиться. В те далекие годы он мечтал, как жители звездной системы Кеттерле протянут Ятингу руку помощи (еще когда планета не погибла, и лишь приходили новости о том, как идет первая секретная миссия разведчиков на ней), как спасут собратьев по разуму. Но Ятинг все равно был уничтожен. Теперь он знал, что тогдашние разведчики пытались сделать все, чтобы остановить разрушение; тогда мальчишке Белу казалось, что они недостаточно старались, что если бы на их месте был он, уж он бы всех спас.
О судьбах спасенных пятнадцати человек знала вся система, и Морвейн был не исключением, хотя, пожалуй, только профессор Квинн, который уже тогда вплотную занимался наследием Катара, был свидетелем их печального конца.
Два года спустя юный Морвейн поступил в академию и познакомился с Квинном лично. Со временем, конечно, наивные детские представления развеивались, иначе он попросту не сумел бы стать разведчиком, ну а потом…
А потом был Венкатеш, реки крови, смятение в самой Кеттерле, сотни погибших разведчиков, погибшая планета. Тогда уже Лекс дал указание впредь ни при каких условиях не вступать в открытый контакт с катарианами, и научный совет только подтвердил это решение. Разумеется, они продолжали ставить эксперименты. Не один профессор Квинн посвятил всю свою долгую жизнь изучению наследия Катара; выдвигались теории, писались монографии. О том, чтобы спасать этих людей, и подавно не шло речи… хоть и мудрейшие из мудрейших, самые уважаемые и почетные профессора научного совета соглашались с тем, что существует маленький шанс удачной ассимиляции, все они решили, что это в любом случае бессмысленно.
А он лично поставил на этот крошечный шанс, нарушив негласное правило.
Он знал, о чем говорят между собой профессор Квинн, его рыжий веснушчатый ассистент, их коллеги. Цивилизации типа Катар опасны. Сам Таггарт отговаривал его от этой затеи, напомнил даже, что случилось на Венкатеше: а Таггарт предпочитал об этом не вспоминать.
Беленос Морвейн с детства был упрямым, а некоторые говорили, что и недалеким.
Он давно привык. Пожалуй, за всю жизнь им искренне восхищался только один-единственный человек: его младшая сестра. Впрочем, и она сделала свой выбор. Может быть, он всего лишь казался ей таким большим и сильным, когда носил ее, маленькую, на плечах, а потом она выросла.