Битва за Кальдерон

ГЛАВА 26

Она услышала, как выругался Бернард у нее за спиной и поспешил за ней в большой зал, где у входа стоял на посту Джиральди. Старый центурион нахмурился, когда увидел бегущую Амару.

— Ваша светлость! Что-то случилось? — спросил он.

— Поднимай всех, — резко сказала Амара. — И пусть все выйдут во двор. Немедленно.

Джиральди заморгал:

— Все?..

— Выполняй! — рявкнула Амара, и Джиральди тут же вытянулся в струнку, услышав сталь в ее голосе, и ударил себя кулаком по доспехам.

Потом он повернулся и начал громко отдавать приказы.

— Амара, в чем дело? — спросил Бернард.

— Я проснулась из-за того, что крыса или мышь коснулась моей ноги, — ответила Амара. Ее руки сжались в кулаки. — Но ты сказал, что здесь не осталось крыс.

Бернард нахмурился:

— Может быть, тебе это только приснилось?

— Великие фурии, — выдохнула Амара. — Я очень на это надеюсь. Если ворд послал существ, способных вползти в человека, когда он спит, у нас проблемы. Большинство рыцарей спало неподалеку от меня, где свет был очень тусклым.

— Вороны и проклятая падаль, — выругался Бернард. — Ты хочешь сказать, по залу могли ползать… эти существа?

— Полагаю, это часть их атакующей тактики, только все происходит бесшумно, — сказала Амара.

— Теперь понятно, почему ворд так быстро отступил, — вмешался Дорога. — Нам пришлось ухаживать за ранеными. Они знали, что вы внесете их внутрь. И тогда они послали тех, кто берет.

Между тем Джиральди продолжал выкрикивать приказы. Все светильники были зажжены, в зале стало так светло, что у Амары заболели глаза. Она отошла в сторону от двери, чтобы взявшие оружие легионеры смогли выйти во двор и построиться. Некоторые заметно хромали. Раненых пришлось выносить.

Амара с трудом подавила желание закричать, чтобы люди побыстрее выходили во двор. Джиральди вполне справлялся с этим и сам. Амара отчаянно надеялась, что ее предположение окажется неверным, и покидать зал было совсем не обязательно. Но что-то подсказывало ей: нет, она не ошиблась и тщательно выстроенная ловушка захлопнулась.

Двое мужчин выносили носилки с раненым во двор, и Амара смотрела на них, закусив губу. Несколько рыцарей вышли следующими, их руки были заняты доспехами, которые они не успели надеть. Солдаты собирались в группки и о чем-то неуверенно переговаривалась. Джиральди собрался на них заорать, но с видимым усилием сдержал себя, продолжая подгонять молодых легионеров из центурии Феликса.

Амара внимательно посмотрела на тех, кому Джиральди не стал отдавать приказов. Все они были рыцарями. Почему они не выходят?

— Господа, — обратилась к ним Амара. — Выходите вместе со всеми.

Рыцари посмотрели на нее, и некоторые из них ударили себя кулаком по груди. Потом все направились к двери вслед за теми, кто нес носилки. «Они просто ждали приказа, — подумала Амара. — Однако капитан Янус должен был сообразить, что приказ относится ко всем».

Мимо пронесли еще одни носилки, и Амара лишь в самый последний момент заметила, что в роли одного из носильщиков выступает капитан Янус. Рот капитана как-то странно подрагивал, и он смотрел по сторонам, пока его взгляд не натолкнулся на взгляд Амары.

Она с ужасом смотрела на него. У него были… неправильные глаза. Не такие. Янус был прекрасным, умным офицером, он постоянно думал о том, как лучше всего вести своих людей, как их защищать. Он всегда выполнял свой долг и оставался верным государству. И чем бы он ни занимался — ел, тренировался, сердился или радовался, — в его глазах отражался ум, постоянно искавший лучшее решение какой-то проблемы.

Сейчас эти глаза стали пустыми.

Время остановилось. Веки Януса были слегка прикрыты и в них застыло равнодушие. Он смотрел на Амару, и она сразу поняла, что это существо не имеет никакого отношения к капитану.

«Великие фурии, — подумала Амара, — он взят».

Нечто чуждое и безумное было в этих глазах. Он перехватил ручки носилок, а потом рванул их на себя, вырвав из рук своего напарника. Раненый закричал и упал на каменный пол.

Янус двумя руками рванул тяжелые носилки, которые задели плечо Амары и сбили ее с ног. Затем он развернулся и следующим ударом носилок проломил череп человеку, который нес следующие носилки. Тот беззвучно рухнул на пол. Янус швырнул носилки в следующего, и он тоже упал, увлекая за собой нескольких других.

Затем Янус резко развернулся и бросился к двери, но когда он пробегал мимо Амары, она ловко сделала ему подсечку, тот упал и вылетел в дверь головой вперед.

— Бернард! — закричала Амара, вскакивая на ноги, чтобы последовать за ним. — Джиральди! Янус взят! — Она выскочила наружу и увидела, что Янус спокойно направляется к Харгеру. — Остановите его! — закричала она. — Остановите этого человека!

Двое легионеров, оказавшихся рядом с Янусом, удивленно заморгали, но потом встали у него на пути. Один из них протянул руку и сказал:

— Прошу прощения, сэр, но графиня сказала…

Янус схватил легионера за протянутую руку и одним движением раздавил ее, послышался треск ломающихся костей. Легионер закричал и отступил на шаг, когда Янус его отпустил. Рука второго легионера после коротких колебаний метнулась к мечу.

Янус с такой силой ударил его кулаком по голове, что Амара услышала, как ломаются кости шеи. Легионер рухнул на землю.

— Он хочет добраться до Харгера! — закричала Амара. — Защищайте целителя! Уведите его отсюда! — Она обнажила меч и призвала Цирруса, чтобы он ускорил ее движения, и бросилась на Януса сзади.

Но прежде чем Амара приблизилась к нему на расстояние удара, Янус развернулся и нанес ей разящий удар кулаком в голову. Однако Амара видела его как ленивый, медленный взмах, хотя прекрасно знала, что удар столь же быстр, как язык слайва. Она перенесла вес с одной ноги на другую, ее движения показались Амаре замедленными, словно во сне, и кулак пролетел мимо, а ее короткий тяжелый гладий глубоко вошел в правое бедро Януса.

Однако капитан отреагировал так, словно она ткнула в него перышком. Он тут же снова ударил ее в голову.

Амара нырнула вправо, рассчитывая, что рана в бедре замедлит движения Януса, перекатилась по земле и вскочила на ноги в нескольких футах от противника.

Янус смотрел на нее в течение секунды, а потом повернулся и вновь зашагал в сторону Харгера. Измученный целитель продолжал спать, лежа на носилках. На застывшем лице выделялась тронутая сединой борода. Двое легионеров оттащили носилки с целителем назад и встали перед ним, держа перед собой щиты и мечи.

Янус ударил ногой в центр щита одного из легионеров. Того отбросило назад, и он тяжело рухнул на камни. Второй легионер рассек руку Януса от плеча до локтя, но бывший капитан не обратил на рану ни малейшего внимания и со страшной силой отбросил его на следующего легионера, спешащего на помощь.

Но тут появился Бернард, вставший перед Янусом с голыми руками. Сердце Амары сжалось от страха за любимого. Бернард прорычал проклятие и ударил Януса кулаком, усиленным Брутусом. Его сила была так велика, что Янус рухнул на камни. Бернард указал на него и позвал:

— Брутус!

Камни изогнулись, и челюсти земляного пса схватили упавшего за ногу прежде, чем тот успел встать.

Глаза Януса широко раскрылись, а голова повернулась, чтобы посмотреть, кто же так ловко его схватил. Голова двигалась как-то странно, словно шея была резиновой. Потом он посмотрел на Бернарда и резко взмахнул ладонью в его сторону.

Земля поднялась на два фута. Каменная волна понеслась на Бернарда с невероятной скоростью, ударила по ноге, и граф упал.

Сердце Амары едва не выпрыгнуло из груди. Взятые могли использовать магию.

Она бросилась вперед, направив острие меча в горло Януса. Однако тот успел повернуться и поднять руку. Клинок гладия прошел сквозь ладонь Януса, но застрял между костями и плотью. Затем Янус резко развернул руку и рванул ее в сторону, и Амаре пришлось выпустить рукоять меча.