Любимая игрушка

Проснувшись, но пока не открывая глаз, я попытался осмыслить ситуацию. Кто-то натравил на меня Теней. Не поскупился. Наем девяти профессиональных убийц — дорогое удовольствие. Не каждый может себе его позволить. Значит хотели, чтобы ни при каких обстоятельствах я не остался в живых. При всем своем мастерстве я должен был получить достаточное количество ранений, чтобы не протянуть и часа. И это в лесу, а не на тракте, где хотя бы теоретически можно было дождаться помощи. И кто бы мог подумать, что не пройдет и пятнадцати минут, как на меня наткнется человеческий детеныш с живой водой в запасе. И не только поделится этим чудесным зельем, но и дотащит до жилья с настоящей кроватью. Приятная неожиданность. Для меня. Для врагов, думаю, все наоборот. Что ж, я выжил, а значит, обязательно узнаю имя заказчика и отомщу ему.

Приоткрыв глаза, первым делом я увидел стол, на котором стоял стакан с водой. Рядом лежали фляга, яблоки, бутерброды, мой кошелек и мой же меч. Надо же, какое благородство и предусмотрительность. Нащупав амулет на шее, я убедился, что все более-менее ценное на месте. Человек ничего не взял в уплату за свои услуги. Уж Алфхилд ему точно в руки не дался, а седло не стоит даже трех серебрушек, так как, пытаясь соблюдать инкогнито, я принял личину простого наемника, не обладающего лишними деньгами на предметы роскоши. Только жизненно необходимое. Но чтоб человек не потребовал плату за свои услуги? Знаю я их породу. Неужели надеется на Клятву Долга? Если не захочет взять деньгами и ценностями, придется расплатиться так, хоть и не хочется. Но сам виноват. Попросил о помощи, значит надо заплатить. А если вспомнить, что живая вода стоит почти пятьсот золотых, да и номер не из дешевых, то вернуть долг сразу я не смогу, даже если отдам все, кроме коня. Впрочем, можно попросить об отсрочке. Тьфу, опять просить. Как же я ненавижу людей! Пронюхали о Клятве Долга — теперь все время ищут способ загнать демонов в это рабство. Мало им рабов-соплеменников.

Быстрые шаги снаружи заставили прикрыть глаза, чтобы тот факт, что я пришел в себя, раскрылся не сразу. А из-под приспущенных ресниц даже малыши умеют наблюдать.

Дверь распахнулась от энергичного пинка, и в комнату ворвался малец все в той же рубашке не по размеру и дурацкой шапке. Вот только на руках у него теперь был детеныш индэрга. Я чуть не поперхнулся, но вовремя заметил ошейник. Любопытно: человеческий детеныш сумел заполучить такую драгоценность. Если бы не видел этого своими глазами, то точно бы не поверил. Ведь по виду он — оборванец оборванцем. Но значит в нем течет благородная кровь. Либо аристократ, путешествующий инкогнито, либо бастард. Интересно. Надо выяснить. Детеныши обычно очень доверчивы. Малец все расскажет, если правильно расспросить.

В коридоре вновь раздались шаги, но гораздо более тяжелые. В проеме двери появился человек с огромным животом и лысиной, в котором я опознал хозяина давно знакомого постоялого двора. Невероятно: малец снял самую дорогую комнату на самом дорогом постоялом дворе! Расплатиться с ним будет непросто. Хотя, может удастся отделаться парочкой мелких желаний. Но если он действительно аристократ, то должен знать о Клятве, и наверняка попытается ее вытянуть. Боги, пусть это окажется бастард. Но у внебрачных детей не может быть таких денег. Хотя, вполне мог обобрать трупы Теней, напавших на меня. Вот и прекрасно, хоть денег ему не должен. Остается зелье и сама помощь. Не намного, но легче.

— Девочка моя, ужин для тебя и ужин для твоего… питомца скоро принесут.

Девочка?

— Хорошо. Пусть принесут ужин на двоих. Мой братик (это про меня, что ли?!) скоро должен проснуться. А после лечения он наверняка будет очень голоден.

Меня спасла девчонка! Уму непостижимо. Впрочем, зная этих жалких жадных людишек и их самок, которые моются только по большим праздникам, я склонен предположить, что расплатиться с девчонкой будет гораздо легче. Они ведь с ума сходят от кнертов, обо всем на свете забывая. Постоянно вешаются на шею и пытаются затащить в постель. Думаю, пару недель влюбленного поизображать я смогу. Переспать с ней несколько раз придется, не без этого. Но можно и потерпеть, лишь бы не Клятва. Но не стоит забывать о возможности отказа, если она вдруг аристократка. Тогда придется приложить некоторые усилия для соблазнения.

— Что-то еще?

— Девочка моя, ваш конь…

Конь? Неужели Алфхилд?

— Я больше эту тварь чистить не буду, господин трактирщик.

— Просто покормите его, и все. Кроме вас к нему никто не рискнет подойти.

Так, мой верный Алфхилд, как всегда, не подпустил к себе конюхов, но зато подпустил девчонку. И она от этого не в восторге. В интонации так и читается «если вы прибьете несговорчивую скотину, то буду весьма признательна».

— Еще чего-нибудь, деточка?

— Да. Ванну. После этой ярмарки я чувствую себя ужасно грязной.

Ужин принесли быстро, — это значит, что мою спутницу уважают. Кровожадно вонзив вилку в котлету, моя спасительница принялась жевать мясо, попутно расставаясь с элементами гардероба. Я отметил про себя, что талия довольно тонкая и ножки симпатичные, но грудь маленькая, а кожа испорчена многочисленными заживающими ссадинами и синяками. Да еще и ясно видны следы плети. Беглая рабыня? Да еще наверное и воровка, раз так сорит деньгами. Но как же тогда к рабыне попал индэрг? Ладно, позже разберусь. Сейчас мало информации. Ногти у нее обломаны, рыжие волосы неровно отстрижены до лопаток. Да и мордашка вся в странных рыжих пятнах. Всего достояния-то — глаза. Большущие и выразительные. Что ж, когда я буду спать с ней, то вполне могу зажмуриться и представить кого-нибудь посимпатичней.

Наплескавшись вдоволь, девчонка стянула со стула что-то серое, призванное служить рубашкой. Натянув ее на себя, она чуть не заставила меня рассмеяться: одежка ей велика и явно с чужого плеча. И при том, что эта человечка носит чужую одежду, у нее есть деньги, чтобы оплачивать недешевый ужин на двоих и покупать индэргов. Странная. Обычно человеческие самки покупают тряпки и побрякушки, а эта… Слэт, [7] как же мне любопытно. Я уже чувствую то предвкушение, с которым сталкивался, когда узнавал о новой загадке или тайне.

Еще некоторое время я наблюдал, как она ест, аккуратно подцепляя небольшие кусочки еды на вилку и осторожно отправляя их в рот. Так едят благородные, которых с детства учат пользоваться многочисленными столовыми приборами и не сморкаться в скатерть. Правда, благородные не сидят при этом на столе, болтая ногами и держа тарелку на весу. Но главное — она не рабыня. Но кто же тогда?

Доев и оставив тарелку на столе, человечка обошла кровать, чтобы лечь подальше от меня, залезла под одеяло, свернулась калачиком и почти мгновенно уснула. Поразительно: так безразлично ко мне еще никогда не относились! За все время пребывания в комнате она бросила на меня единственный взгляд, да и тот — недовольный. В ее кровати лежит кнерт, а она морщится! У меня шевельнулось плохое предчувствие, что эта девчонка доставит очень много проблем. И все будет не так просто, как хотелось бы.