Гренадёры

— Э?

— Я делаю из малопривлекательных трупов привлекательные и почти как живые, — разъяснил гробовщик для особо умных.

— О! Здорово! И вы могли бы исправить даже судорогу?

— Ручаться не могу. Надо вначале посмотреть, с чем придется работать. Раньше я работал помощником патологоанатома. Я знаю, как обращаться с телами.

— Господин Тюдор знал про вашу… эм, специальность?

— Да.

— И все равно не обратился к вам за помощью?

— Да.

— Да-а, действительно странно, — согласилась я.

— Вот, вы тоже заметили, — довольно кивнул гробовщик.

— Может, у господина Тюдора были на то причины?

— Причины не показывать мне тела, — фыркнул молодой человек.

Час от часу не легче. Выходит, адвокат замешан во всей неразберихе с телом; возможно, и с документами тоже.

— Раз вам не показали тело и похороны провели с закрытым гробом, как вы догадались, что там не господин Соверен?

— Никак. Вы сами мне об этом сообщили. — Я шлепнула себя ладонью по лбу. Шпион из меня никакой. Все сдаю врагу. — Конечно, взяв во внимание данные нюансы, я и сам понимал — здесь что-то не так, — поспешно добавил он, попытавшись меня утешить.

— Ага, еще как не так. Закопали, то есть задвинули в «ящик» какую-то девушку вместо господина Соверена, делов-то, — невесело пошутила я.

— Какую девушку?

— Откуда мне знать. Блондинку, но это мало о чем вам расскажет.

— Может, и немало, — лукаво улыбнулся гробовщик. Я недоуменно посмотрела на него. — В любом случае вам следует навестить господина Тюдора и уже его «прижать к стенке».

— Хорошая мысль, пожалуй, так и поступлю, — согласилась я. — Спасибо вам за доставленные сведения.

— Всегда пожалуйста. Приходите еще! — пожелал молодой человек мне вслед. Ну уж нет, повременю.

Я недооценила Босвелл, назвав его скучным городком, где ничего интересного и криминального отродясь не водилось. Оказалось, водилось. Просто очень мало и очень редко, и во все время моего пребывания здесь мы с ним не сталкивались. До сих пор.

Начав более-менее ориентироваться в улочках города, я решила срезать путь от лавочки гробовщика до конторы господина Тюдора. Перепрыгнув через маленький заборчик и нагло пройдясь по цветочной клумбе, я угодила в темненький закоулочек. В просвете закоулочка виднелась долгожданная контора. Сначала виднелась, в другое мгновенье ее загородила пьяная, небритая физиономия со всеми следами разгульной жизни. Честно сказать, встреть я ее у себя в Крушице, прошла бы мимо, не заметя. Но здесь, в Босвелле, для меня ее появление стало настоящим культурным шоком. Глаза физиономии собрались в кучку, узрев меня. «Дежавю», — пронеслось у меня в голове.

— Оба на! Какие люди, и без охраны, ик! Девушка, у вас такие большие, замечательные… глаза, ик, — произнесла она, уставясь, правда, намного ниже глаз и шеи. — Представляете, меня жена из дома выгнала, ик. Говорит, ик, иди, говорит, работай, месяц, говорит, дурака валяешь. Нечем, ик, говорит, семью кормить. А как ее кормить, ик, я вас спрашиваю? Как?! Была у меня работа, да, вы не сомневайтесь, я не тунеядец какой там, ик. Работал на этом, как его, ну как, а! Заводе, нет… не заводе, а на чем тогда? — Мужчина глубоко задумался.

— На фабрике? — услужливо подсказала я, сама прикидывая, как мне лучше обойти честного работягу.

— Точно! На фабрике, ик! Меб… меб… мебельной! Столяром я был, да! Не верите? А я говорю, был! Был, был. Работа была. Деньги были. Потом пошли проблемы, сокращения, и кончилось все ее закрытием. Грустно, ик. Где теперь работу найти в этой дыре? Вы не знаете? Вот и я не знаю. Остается только с горя напиваться, да. Только все пропито. Эй, девушка, вы не скрасите серые одинокие будни мужчины в расцвете лет?

— Вы ведь женаты, — вежливо напомнила я.

— Фю! Когда это останавливало! — махнул рукой мужчина в расцвете лет. В самом деле, когда и кого? «Как низко пали нравы», — неожиданно промелькнуло у меня в голове.

— Простите, я на работе.

— Ну так хорошо! Я вам ее сейчас организую! — обрадовали меня. «Не на такой!» — вскричала моя уязвленная гордость.

— Вы ошибаетесь. Такая работа не по моей специальности.

— Взаправду? А у вас такие хорошие… качества. Очень подходящие. Но ничего, всегда полезно менять поле деятельности.

После последнего заявления моя красноречивость поиссякла. Разговорами я здесь ничего не добьюсь. «Надо брать силой», — решила я. Одного точного удара в солнечное сплетение ему будет достаточно. У человека черная полоса жизни: работу потерял, жена из дома выгнала. Зачем его еще и пары зубов лишать? Обойдемся малой кровью. Однако моему высшему проявлению милосердия не суждено было свершиться.

По мужскому плечу деликатно, но настойчиво постучали ручкой зонта.

— Извините за бестактность. Я разыскивал свою коллегу. Услышал тут ее голос. Вы не могли бы отойти в сторону, вы мешаете ей пройти, — мирно попросил секретарь. Мужчина кинул на него недовольный взгляд.

— А ну пошел отсюда! Пижон расфуфыренный! Я первый ее застолбил!

— Прошу прощения, но как вы соизволили выразиться, то я намного раньше «застолбил» номер семьдесят семь. И на это имеется официальный указ начальства.

— Ты тут что, сутенер? Так вали к чертовой бабушке! Деньги я отдам.

— Простите?! — негодующе вопросили секретарь, раздувая ноздри.

— Не, ну ты че, по-человечески не понимаешь? Накось! — с этими посулами мужчина развернулся, замахнувшись кулаком на Вальтера.

У меня остро скрутило живот. Перед глазами отчетливо замаячила помятая фигура секретаря в разбитых очках. Очередной мой прокол и разнос от начальства. Не допущу! Я готова была кинуться на перехват, но вдруг случилось то, чего ни я, ни тем паче мужчина не ожидали. Вальтер увернулся. С легкостью уйдя из-под удара, секретарь сделал выпад вперед и ловко подхватил крючковатой ручкой зонта ногу нападающего. Резкий рывок — и мужчина уже лежал на спине. Но сопротивление со стороны противника ничуть не усмирило разгорячившегося работягу, оно его только подзадорило. Быстро вскочив на ноги, он попытался нанести новый удар. На этот раз Вальтер решил не уворачиваться. Перекрутив в руках зонт, он направил на противника его острый кончик. Укол — зонт со щелчком раскрылся, и мужчина влетел в ограду. Бедные маргаритки, теперь на них еще и валяется тело. Я медленно отклеилась от стены, к которой предусмотрительно прижалась, когда поняла, что «полет шмеля» будет направлен в мою сторону. Присев на корточки, я потыкала пальцем в мужчину. Раздались невнятные стоны. Слава богу, живой.

По железным крышам раздался звук ссыпающегося гороха. Дождь. Щелчок — я невольно вздрогнула. Над головой раскрылся зонтик.

— Вы вновь в неподходящем виде. Где же ваш дождевик, смею я спросить? Так вы промокнете до нитки. И что у вас с рубашкой, она вся в грязи? — задал Вальтер ряд привычных вопросов и наездов, поправляя свои сползающие на кончик носа очки.

Я была в ступоре. Вальтер — человек, которого вне Отдела никто почти никогда не видел. Человек, с дотошной кропотливостью занимающийся всей бумажной работой. Настоящая мигрень всех сотрудников, не исключая госпожу Розу. Высокомерный, пунктуальный, щепетильный. И этот человек…

— Господин секретарь, вы умеете драться? — ошарашенно спросила я. Вальтер удивленно приподнял бровь.

— Безусловно, умею. В юношеские годы я занимался фехтованием. Не буду хвастаться, скажу лишь, что в данной деятельности я достиг больших высот. Гренадер номер семьдесят семь, неужели вы считаете, будто сотрудник Западного отдела гренадеров может являться человеком, не умеющим постоять за себя? Это было бы просто нелепо.

— Тогда какого… в смысле, я хочу сказать, зачем нужна я, если вы сами способны себя защитить?

— Указы начальства не оспариваются. Тем более применять силу в моем нынешнем положении секретаря просто не этично.

— Вот как, — только и смогла выдохнуть я.

Ландыш, обнюхав постанывающего мужчину, задрал ногу и невозмутимо сделал свое дело. На данном пес не остановился, принявшись закапывать следы нашего бесчинства. Маргаритки и комки земли летели в разные стороны. Закопать тело можно назвать хорошей идеей, но когда оно еще живое — едва ли. Я оттащила собаку.