Хроники Игрока. Однокрылый

— Не парься Иван, — хлопнул меня по плечу поляк, — по большому счету, не нашего это ума дело. Ты стар-оп, я офицер фельдследователь, а над нами в кой-то веки собрались не самые плохие и глупые люди. Вот пусть у них голова и болит.

— Поляку нравится местное КГБ? — не поверил я своим ушам.

— Знаешь Ваня. Если бы мне что-то не нравилось, я бы давно уже свалил отсюда — далеко и надолго.

— А ты изменился! — хмыкнул я. — Для меня еще прошлым утром, ты был нелюдимым пессимистом, социопатом и параноиком… а сейчас я вижу перед собой совершенно другого человека. Неужели два месяца проведенные в этом мире так благотворно отразились на твоем характере?

— Знаешь паладин. Когда на твоем жизненном пути встречается женщина, которая заставляет тебя, ее уважать. Начинаешь немножко по-другому смотреть на многие вещи.

— И кто она?

— Да какая вообще-то разница! — он вскинул голову и внимательно посмотрел на дирижабль. — Пойдем, у нас всего минут двадцать.

— Она из мэстных, — сдал приятеля хмурый Андрей, — он у нас тэпэрь Граф!

— О! Поздравляю… — я удивленно посмотрел на друга.

Дариушь метнул в дворфа убийственный взгляд и, не говоря более ни слова, направился к входу в причальную башню.

— Нэ обращай вныманыя, — произнес мститель, вставая на место быстро удаляющегося поляка, — Он просто боытся, что ты нэ поймешь и нэ примэшь эго выбор.

— Причем здесь я? Какое его выбор имеет ко мне отношение? С кем хочет пусть с тем и живет!

— Ты можэт и нэ пры чем, но срэди нашых лудэй много такых, кто считаэт его ызврашэнцем, — дворф посмотрел на меня снизу вверх. — Нэ бэри в голову парэнь. Дарыуш правельный мужык, пусть и амэрыканэц. Да и жэну эго я знаю. Потрясаюшая стэрва и замэчательная жэнщына! Нэ стоыт его осуждать!

— Да ты не поверишь! Мне — все равно с кем он спит и на ком он женат! С чего это его осуждать, к тому же мне — с моией то коллекцией «сов светильников»… Давай лучше поторопимся.

— Правэльный поход. Пошлы, дырыжабль ждать не будет. И вот что, еслы случытся встрэтышь его жэну — не говоры ей о Домэ Сырэнэвой Совы!

Внутри летающей машины царила атмосфера жульверновского восемнадцатого века. Переплетения дрожащих под напором газов медных труб, баллонов и счетчиков, резные панели украшенные вензелями и тряпичные панно с райскими птицами. Тяжелые шторы, едва прикрывающие огромные круглые иллюминаторы и длинные аквариумы с медленно плавающими в них тропическими рыбками.

Немного странно и неестественно было находиться здесь не во фраке и цилиндре или хотя бы в военном мундире украшенном эполетами и аксельбантом, а в латных доспехах вооруженным тяжелым двуручником, который вряд ли мог бы стать любимым оружием капитана Немо.

С другой стороны в обстановке летучего судна не было ничего, что бросалось бы в глаза как совсем уж инородный элемент, не присущий этому миру. В четырехместной каюте, куда заселили нас троих вместе с молодым, улыбчивым купцом доречи, помимо иллюминатора, овального стола и угловатого бронзового умывальника, все остальные предметы словно бы были выдернутыми из гостевой комнаты какого-нибудь средневекового замка.

На стальном полу покоилась потрепанная шкура гигантского бурого медведя, скалившего пасть на узкую входную дверь со скругленными углами. Под потолком болталась люстра, напоминающая оторванное от телеги колесо с закрепленными на подбитом железными пластинами ободе банками, в которых роились яркие искорки света. Двухэтажные деревянные нары, устланные свежей соломой и заваленные кожами каких-то животных, выглядели раем для клопов, вшей и прочих малоприятных паразитов.

Что меня удивило, так это наличие в каюте небольшой каморки, сунувшись в которую я обнаружил возвышение с прорезанной в нем круглой дыркой, в предназначении которой трудно было ошибиться. Вездесущий Дариуш, немного остывший, но все еще злой на длинный язык нашего дворфа, тут же влез с объяснениями.

Как оказалось, естественную нужду нужно было справлять бывшим неписям или так называемым «смертным». Мы — игроки, несмотря на наличие всех полагающихся человеку органов, были избавлены от подобной необходимости и хотя ученые мужи до сих пор спорили о нашей новой физиологии, уже существовало несколько научных теорий о том, что происходит с нашими отходами жизнедеятельности.

На предложение немедленно рассказать мне их, так как больше делать вроде бы было нечего, я ответил вежливым отказом. Меня вообще мало интересовали туалетные темы. Ненужно бегать в сортир после каждой второй кружки пива и ладно. Главное было знать, что тебя не припрет во время битвы со сложным босом или на приеме у Императора.

«…на приеме у Императора», — я, усмехнулся, усаживаясь на нижнюю койку.

Учитывая его интерес к моей особе, таковой может быть и состоится, вот только результат его будет катастрофичным. И не светят мне в дальнейшем ни балы, ни пиры, ни даже походы на злобных боссов, количество которых если верить словам следопыта за последние два месяца выросло многократно.

Я вновь попытался применить на себя «Боевое исцеление».

«Используемая вами способность не может быть применена ввиду отсутствия целестиальной подпитки. В случае если вы не являетесь паладином-ренегатом еще не получившим поддержку нового божества, для возобновления полноценной игры обратитесь в службу поддержки!»

Сообщила мне безжалостная система. Чтобы я ни пытался сотворить из арсенала паладина, все натыкалось на отсутствие некой «целестиальной подпитки», без которой мои абилки просто отказывались работать. Правда, порадовали способности терминатора, завязанные на колдовство — я все так же мог пуляться молниями и уходить в невидимость, но то была ложка меда в бочке… нет — не дегтя, а дурно пахнущей коричневой субстанции, производить которую природа от меня более не требовала.

Возможно, сказывались очередные программные ошибки, преследующие меня с момента недавнего пробуждения, или пока я находился в отключке — постарались злощастные нити судьбы, но я склонялся к мысли, что виной всему было исчезновение Богини Элении. Ведь она не отвечала даже на призывы самого Императора, особы намного более приближенной к божественному телу, нежели какой-то там паладин — «друг» по односторонней переписке. Настроение резко испортилось и я, чтобы окончательно не впасть в хандру, поделился своими печалями с друзьями.

— Да, я слышал, нечто подобное, — кивнул следопыт, — если я не ошибаюсь, то в день эленийских погромов, все жречество Элении, как и ее рыцари в один момент лишились своих способностей, что и послужило для бранковитов сигналом к атаке на замки твоего Ордена. При таком раскладе результат был очевиден — у эленийцев не было ни малейшего шанса.

— Помню, было, дело! — важно кивнул Андрей. — Многыэ ыгрокы тогда тожэ сталы бэспомощнымы и ых рэзалы как баранов.

— Вообще-то проблема разрешилась после того как божества Нуэна и Дребах выступили на стороне Элении. Богиня Природы и Подгорный Отец предложили игрокам временно воспользоваться их силами в обмен на чисто символические подношения.

— А к тэбэ, что? Развэ нэ прэдлогалы? — Андрей дружески приложил меня по плечу. — Да нэ вэшай нос! Можэт быть пропустыли! Замэтят! Ты у нас парэнь выдный, нэ из послэдных… хотя уровэнь конэшно маловат…

— Не. Не было у меня никаких божественных сообщений. Только от Элении да и то вчера утром, точнее два месяца назад. Хотя учитывая, что я ничего не помню…

— Вообще странно конечно! — задумчиво потер свой гладковыбритый подбородок Дариуш.

— Да ладно! Прорвемся! — Андрей извлек из-под кровати высокий табурет с квадратным сиденьем и забрался на него. — Прылэтым в Дыанэйру, пойдем с тобой в храм Подгорного Отца, там тэбя быстро в форму прывэдут!

— Знаешь, — перебил дворфа Дариуш, — а глянь-ка свою книгу с заданиями. Я слышал, что у многих, эта помощь была оформлена в виде классового квеста.

Послушно кивнув, я материализовал свой журнал и, раскрыл его на случайной странице.