Магнификат

Он ЗДЕСЬ! Он ЗДЕСЬ!.. Здесь он ты понимаешь я его видел вон там справа у павильона справа тебе говорят!

Ты Роджи старый глупый осел…

Нет Марко послушай он ЗДЕСЬ Парнелл ЗДЕСЬ это Гидра!

… Послушай ты я все проверил НЕОДНОКРАТНО проверил здесь пусто и безопасно если ты сорвешь свадьбу я тебе шею сверну КУДА ТЫ ПРЕШЬ СЕЙЧАС В ТОЛПУ ВРЕЖЕШЬСЯ!!!

Я не пьян мне это не привиделось он здесь ТАМ [54] большой такой парень в толпе обслуги…

Там нет никого аура даже не колышется все официантки не имеют оперантских способностей безвредны мужчины тоже.

Марко…

ЗАТКНИСЬ//! Иначе я скую твои мозги и ты будешь как кукла КУДА ТЕБЯ НЕСЕТ БОЛВАН ТЫ ЭТАКИЙ!!! КОЛЬЦА ПОТЕРЯЕШЬ!!! Умоляю тебя дядя Роджи не поднимай панику ДЕРЖИ ПОДНОС

Я попрошу Малому помочь мне.

Никого ты не попросишь Предупреждаю в последний раз если не можешь идти сам я тебя понесу сил у меня на это хватит не вздумай испортить праздник Джеку и Доротее я поставлю защиту только ради Бога ВЕДИ СЕБЯ ПРИЛИЧНО

Он подтвердил свои угрозы внушительным захватом. Я почувствовал, что двигаюсь против своей воли. Телепатический эфир вокруг меня угас — это Марк придавил его своей мощью.

Я кое-как взял себя в руки. Не безумец же Парни, чтобы напасть на меня вот сейчас, когда я вынужден был обойти алтарь и занять место служки чуть справа от священника. Марк, сотворив зверскую рожу, указал на поднос.

В этот момент родители жениха и невесты, а также все гости, составлявшие праздничную процессию, отошли назад, оставив молодых у алтаря наедине с братом Жоржем. Марк неожиданно подтолкнул меня, и я встал слева от священника. Конечно, теперь все правильно. На небольшом столике стояли графины с водой и красным вином, хрустальный бокал и блюдо с облатками. Возле стола небольшая, покрытая красным бархатом банкетка. Я встал на колени, спиной к собравшимся. Странное отупение и безволие напали на меня, я отрешенно подумал: «Будь что будет».

Вступительная часть венчания закончилась. Брат Жорж начал читать молитву, в которой изрядно цитировал «Песнь Песней».

— «Возлюбленный мой начал говорить мне: встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди! Вот, зима уже прошла; дождь миновал, перестал; Цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей; Голубица моя в ущелии скалы под кровом утеса! Покажи мне лицо твое, дай услышать голос твой; потому что голос твой сладок и лицо твое приятно. Как лента алая, губы твои, и уста твои любезны; как половинки гранатового яблока — ланиты твои под кудрями твоими; Два сосца твои, как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями; Доколе день дышит прохладою, и убегают тени, пойду я на гору миррову и на холм фимиама.

… Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой — мне; он пасет между лилиями; Я принадлежу другу моему, и ко мне обращено желание его. Приди, возлюбленный мой, выйдем в поле, побудем в селах; Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других. Голова его — чистое золото; кудри его волнистые, черные, как ворон; Глаза его — как голуби при потоках вод, купающиеся в молоке, сидящие в довольстве; Уста его — сладость, и весь он — любезность…

… Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее — стрелы огненные; она — пламень весьма сильный. Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее…

… Так говорит Господь наш».

Я даже не заметил, как все члены семьи Ремилард слились в одной благодарственной молитве во имя Божие, во славу Его.

— «… Иисус сказал ученикам: „Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей. Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви. Сие сказал Я вам, да радость Моя в вас пребудет и радость ваша будет совершенна. Сия есть заповедь Моя, вы любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих“.

Са ira, ca ira! Saint Jean le Desincarne, Sainte Dorothee Masque-des-Diamants, priez pour nous [55].

Свадебный обряд продолжался. Участвующие в церемонии свидетели [56] покинули свои места и собрались по обе стороны от жениха и невесты, которые взялись за руки. Малама накинула им на шеи длинную гирлянду живых цветов — как бы соединила их. Наконец священник обратился к молодым. Начал он так: «Возлюбленные чада мои… » Вот при шел черед Ти-Жану и Доротее давать клятву на верность.

Марк телепатически приказал: ДАВАЙ. Кольца, черт тебя побери, давай сюда. МНЕ, черт тебя побери! Да шевелись ты!..

Я на негнущихся ногах приблизился к нему. Он торжественно, с какой-то величавой медлительностью вручил одно кольцо брату, другое подал невесте.

— Доротея, жена моя, прими это кольцо как знак моей любви и верности…

— Джон, муж мой, прими это кольцо как знак моей любви и верности…

Я стоял рядом, все слышал. Оба они потом обратились с молитвой к небесам.

— Отче наш. Ты соединил нас, ты помог созреть нашей любви. И сейчас Ты с нами. Молим Тебя — будь с нами всегда, укрепи дух наш. Защити нас от происков врага рода человеческого, давай нам отвагу, лицом к лицу встретившись со злом, сокрушить его.

Дальше я не слушал. Упоминание о зле, с которым можно встретиться лицом к лицу, окончательно добило меня. Что они знают о подобном свидании? Для них это не более чем образ, а для меня — суровая реальность, с которой я могу встретиться уже в следующую минуту. Он здесь присутствовал — теперь никто не смог бы переубедить меня. Я двигался, как робот, механически выполнял все, что требуется от служки. Священник в этот момент начал причащать молодых, так что мне пришлось подносить ему вино и хлеб. Время от времени я хотел было бросить взгляд в сторону павильона, однако шея не поворачивалась. Мускулы отказывались повиноваться мне.

— … Теперь в знак мира и любви обменяйтесь поцелуями, — сказал преподобный Жорж.

Джек приподнял кисею, чтобы поцеловать Доротею.

Я услышал порывистый вздох, прозвучавший в телепатическом эфире, и тут же, словно по заказу, оркестр грянул «Иисус, наша радость и мечта». Доротея откинула маску, и Джек поцеловал ее. Плотная вуаль вновь скрыла ее черты. Брат Дюваль, который не являлся оперантом и не был посвящен в тайну Алмазной Маски, пошатнулся, но быстро справился с собой, приблизился к молодым и обнял их обоих, поздравил. Потом протянул мне руку, мы обменялись рукопожатием. Церемония была окончена. Священник направился к рядам, где располагались зрители, осеняя их крестным знамением.

Марк [57] вынудил меня закончить то, что полагается служке, поэтому я двинулся вслед за Дювалем, который начал причащать гостей. Всех подряд, включая экзотиков… Я, помню, тогда поразился удивительному обстоятельству — выходит, что хлеб наш насущный свят для любой разумной расы в Галактике?

Для любого существа, обладающего телом?

Наконец брат Дюваль в последний раз благословил жениха, невесту и всех присутствующих. Это последнее наложение креста было встречено аплодисментами. Я ожидал, что теперь оркестр должен сыграть какой-нибудь бравурный марш [58], однако, к моему, и не только моему, удивлению, Ян Макдональд вышел вперед. Он был красив, ничего не скажешь, — особенно в своем варварском наряде. В руках у него уже была огромная волынка, и он грянул «Оркней Уэдинг энд Санрайз» сэра Питера Максвелла Дэвиса. Вокруг него сразу образовалось свободное место, куда вышли Джек и Доротея, следом Малама, потом я. Челюсти у меня окончательно одеревенели, в руках я по-прежнему держал уже ненужный поднос.

В этот момент в мое сознание вторгся голос Марка: