Исчезающий Трон (ЛП)

- Я привыкла к людям, уставившимся на меня, - сказала я. - Помнишь?

Каждый бал, проводившийся зимой после смерти моей мамы, был ужасен. Меня нашли сидящей возле ее тела в ночь убийства, и многие из наших сверстников были убеждены, что я что-то сделала для этого - или что я напрямую с этим связана. Кэтрин провела так много времени, защищая меня от сплетен и подозрений.

- Гэвин рассказал мне, что в действительности произошло с твоей мамой, - сказала она, обходя вокруг группу болтающих молодых людей, которые остановились заранее, чтобы улыбнуться мне. - Айлиэн, мне так жаль.

- Не надо, - сказала я, не желая говорить об этом впредь, - ты оставалась со мной, даже когда другие отвернулись. В любом случае, откуда тебе было знать?

Мы останавливаемся рядом с красивым мраморным зданием, и я провожу ладонью вниз по колонне около парадной двери. Нет, это не мрамор. Он гладкий, как стекло, его оттенок меняется в зависимости от того, как мерцает газовая лампа позади меня. От слоновой кости до розового, и дальше к лаванде … затем снова назад.

Кэтрин не сводит с меня глаз. Похоже, она не замечает, как люди вокруг нас приветствуют ее с широкими улыбками, а меня с чувством страха. Как будто они не были уверены, почему я нахожусь здесь после столь долгого пребывания на той стороне, действительно ли я не опасна. Интересно, сколько еще людей доказали, что они не подвержены влиянию фейри. Не много, полагаю - по крайней мере, не после трех лет. Люди в тех условиях никогда не продержались бы так долго, их либо убили бы, либо забрали фейри.

Наконец, Кэтрин заговорила.

- Я должна была прислушаться к той части меня, которая всегда знала, что ты не говоришь мне всей правды.

Я посмотрела на нее с удивлением. Ее голос строже, чем я когда-либо слышала от нее. Я начинаю понимать, что в мое отсутствие Кэтрин выросла в тихую силу, которая у нее всегда была. Даже то, как она стоит - это больше не сжатые руки, скромная позиция, которую нам преподавали на уроках этикета. У нее появился уверенный шаг лидера, женщины, которая боролась за выживание.

- Так очевидно было?

Я никогда не думала, что так идеально играю. Уверена, всегда были несоответствия в моих рассказах, трещины в маске, которую я надевала, чтобы проводить вечеринки и балы. Вспышки монстра во мне, который мог быть пресыщен только убийством.

Кэтрин шевелит пальцами, чтобы убрать ниточку в одежде.

- Ты имеешь в виду кроме головных болей, исчезновений во время балов, постоянного масла на кончиках твоих пальцев, таинственных болезней…

- Спасибо, - сказала я сухо. - На самом деле уместные замечания.

- Согласись, я слишком хорошо тебя знаю. Ты врешь мне еще хуже, чем Гэвин. - Кэтрин усмехается и берет меня за руку. - Теперь пошли. Позволь показать тебе кое-что.

Дождь забарабанил по булыжной мостовой уже в устойчивом ритме. Я следую за Кэтрин на окраину города, откуда перед нами вырисовывается обширная часть стены пещеры. Она усеяна тоннелями: некоторые освещены, а другие столь темные, что я не вижу дальше входа.

Кэтрин выбрала один. Лампы прикреплены к стенам по обе стороны от нас. Блестящие пятна в скале отражают свет, когда мы проходим.

Я еще больше стягиваю свое пальто. Даже шерсть Деррика не может не пропускать холод, в пещере влажно, поскольку мы спускаемся глубже под землю, вниз и вниз под скалу, по неровным ступеням.

Мы достигли места, где вообще нет ламп. Пещера блестит своим собственным освещением, как будто свет под водой, с тенями, отсвечивающими от стен. Я на ощупь спускаюсь вниз.

Движения Кэтрин намного увереннее моих; видимо она часто сюда спускается. Вот мы подошли к началу туннеля, скала блестит вокруг нас, как будто мы очутились в космосе, окруженном миллионами и миллионами звезд.

Перед нами находится обширное поле, освещенное только собственным внутренним светом пещеры. Каменный путь пересекает луг между множеством рядов плантаций. Яркие синие кончики цветов тут же выделяются, и я трепетно смотрю.

- Сейгфлюр, - шепчу я.

Чертополох вырос высоким, в его зарослях так тихо. Тишина окружила нас, даже звуки капающей воды не достигают этого края пещеры. Нет шороха существ, живущих среди плантаций. Все вокруг тихо и мирно.

Я продвигаюсь вперед через заросли, проводя своими пальцами по чертополоху, который столь же мягок, как перья. Аромат от поля сильный, как огонь, пепел и скала - вулканический. Почва под моими ботинками мягкая и сырая.

Даже воздух другой. Когда я вдыхаю его, я узнаю намеки сандалового дерева, гамамелиса, железа, даже цветов и сладостей. Словно каждая часть силы фей, которую я когда-либо чувствовала, была объединена в единственный аромат.

- Я люблю иногда спускаться сюда и думать, - сказала Кэтрин, ступая рядом со мной. - Здесь тихо. Безопасно.

Я могу понять, почему подобное место должно быть заповедным.

- Мне никогда не удавалось выращивать сейгфлюр, - сказала я ей, - я пыталась месяцами.

Даже единственный кустик не мог вырасти под моим уходом. В воде он увядал и умирал. Даже растение, находящееся между листами воздухонепроницаемого стекла, быстро теряло свой блеск и силу. Растение даровало зрение и использовалось в качестве оружия, но всегда оказывалось неэффективным уже после нескольких недель.

- Они довольно привередливы, да? - сказала Кэтрин, легко прикасаясь к одному цветку.

Я слегка улыбаюсь.

- Полагаю, ты не можешь рассказать мне, как он растет, или можешь?

Кэтрин остановилась.

- Могу. Чертополох предназначался для выращивания Соколиными Охотницами. - Она отщипывает от цветка и вращает его. - Эйтиннэ вверила мне эти поля только до твоего возвращения.

О, Боги. Я всегда ужасно обращалась с растущими вещами.

- Я, вероятнее, погублю их все. Помнишь, дома, я думала, что сорняки были цветами, а цветы..

- Были сорняками, - засмеялась она. - Я помню.

- Но я серьезно.

- Сейгфлюр может быть выращен только в темноте над neimhead, чтобы использовать в своих целях их силу. И он должен быть оплодотворен кровью фей.

Я смотрю на нее с удивлением.

- Прошу прощения?

Призрачная улыбка заиграла на ее губах.

- Ах. Я вижу, ты никогда не знала этого.

Конечно, нет. Вот, наверно, почему Киаран держал это в секрете, почему он отказался давать мне растение для выращивания. Он, должно быть, подумал худшее обо мне: что я найду neimhead для выращивания полей, как эти, и оплодотворю их кровью своих жертв.

Я бы убила больше, будь у меня постоянный запас свежих растений. Всех, не обращая внимания на то, что мои убийства предупредили бы Сорчу о моем местоположении. Это бы сделало меня еще большим монстром, чем я есть.

- Где вы берете кровь? - спрашиваю ее, мой голос хрипит.

- Это часть перемирия, - говорит она мягко. - Они платят свою часть сделки кровью и обслуживанием.

Что же вы обещали им взамен?

Затем тусклый огонек света на другом конце поля привлекает мое внимание, и слова замирают у меня на губах. Там есть дверь, которая освещена по периметру. Высотой приблизительно десять футов, построенная из тяжелой, опаляемой древесины. На ней вырезаны символы, которые напоминают мне те, что я видела на печати Эйтиннэ. Я взглядом пытаюсь определить, что обозначают символы. Когда я приближаюсь, замечаю, что дверь немного приоткрыта, позади нее мерцает свет, как будто исходит от огня. Смех доносится изнутри, затем медленно начинается тяжелая игра на барабанах. Волынка присоединяется к устойчивому биту, высокие звуки от труб отзываются эхом от стен. Песня прекрасна, безупречное звучание, которое я когда-либо слышала, каждая нота сплетается воедино в какую-то знакомую колыбельную.

Я закрываю глаза и пытаюсь определить, откуда доносится песня. Вот оно, будто давно ушедшее воспоминание. Я вспоминаю ночь, проведенную загородом еще ребенком. Костры горели перед Сочельником, когда люди несли факелы отовсюду по деревне. Они играли на трубах и пели, в то время как я наблюдала из окна.