Горизонт

Фаун последовала его примеру. Они разложили содержимое корзины, и Аркади принес чай до того, как Даг заговорил.

— Едва ли я закончил обучение на целителя.

Аркади, разливая чай, фыркнул:

— Едва ли вы начали. Я даю вам два года. Большинству учеников требуется три или четыре.

— Два года! — сказала Фаун.

Даг только кивнул:

— Начинаю видеть почему…

— В самом деле, — сказал Аркади, — целители никогда не перестают учиться друг у друга и у своих пациентов. Обычные хвори становятся рутинными очень быстро — и, я скажу, вы самый непреклонный ученик из тех, что у меня были — но некоторые случайности ускорить нельзя. Вы просто должны будете ждать, пока они не произойдут.

Даг откусил от своего бутерброда, прожевал, проглотил.

— Когда, по вашему мнению, я буду готов, чтоб приступить к действительной работе с Даром?

Аркади ответил не сразу. Вместо этого он отправился к своим полкам, извлек знакомую книжечку и пролистал страницы. Он спокойно осматривал Дага с минуту — весьма лишающую спокойствия минуту, потом, с опасностью набросать крошек в чернила, набросал несколько слов и подул на страницу, чтоб высушить ее.

— Завтра, — сказал он.

Даг выглядел удивленным, но был рад.

— А как же мой так называемый загрязненный Дар, о котором вы так беспокоились?

— Как я и надеялся, лучшим лекарством оказалось время. Ваш Дар прекрасно очищается самостоятельно и будет продолжать делать это, пока вы не загрязните себя снова. Постоянной заботой о нем, конечно, станет перестать это делать.

Даг задумчиво отпил чаю.

— Этого… недостаточно, Аркади. Если я собираюсь лечить крестьян и не оставлять их сходить с ума заколдованными, значит я собираюсь принимать самые разные фрагменты странного Дара.

Аркади сердито посмотрел на него.

— Раньше это все смешалось вместе в моей голове, — продолжил Даг, — но, оглядываясь назад, я все меньше и меньше уверен, как много моей расстроенности произошло из-за принятия странного Дара и как много — просто от взаимодействия с Крейном и его бандитами. Этого было достаточно, чтоб любой думающий человек заполучил кошмары.

— Разум и Дар — и эмоции — пересекаются на самом глубоком уровне, — уступил Аркади. Он странно взглянул на Фаун.

Даг кивнул:

— Потому что после всего, что я принял — за исключением Крейна — мне показалось, что это сделало меня сильнее и улучшило работу с Даром на всем пути вниз по реке. Ну, не считая того, что он был неаккуратным… так что же по поводу того, что иметь грязный Дар не соответствует тому, чтоб заниматься целительством?

— Каждый кусочек странного Дара, который вы принимаете, меняет ваш собственный — вот таким образом это работает. Результат — неконтролируемый риск.

Даг нахмурился:

— Все, что я делаю и изучаю — проклятие, да каждое мое дыхание — изменяет мой Дар. Он не может не меняться, пока я жив. Может быть, с грязным Даром можно просто жить, так же, как с тараканами, волдырями, погодой и усталостью в дозоре?

— Грубый, но эффективный подход сгодится для дозора. Но не для деликатного контроля, необходимого при настройке Дара.

— Настройка Дара такая же не слишком приятная и деликатная, как все то, что я видел раньше.

— Ваша проекция меняет все, до чего вы ей дотронетесь.

— Моя рука изменяла все, до чего я ей дотрагивался. Всегда изменяла. В любом случае, я хочу изменить людей.

— Даг, вы не можете лечить крестьян. Не в Русле Новолуния.

— А что, если Фаун заболеет? Я, конечно, буду ее лечить!

Аркади отмел этот довод прочь.

— Это другое.

— Да? Почему? В отношении Дара.

Аркади вздохнул и потер бровь.

— Видно, мне нужно прочитать вам вводную. Обычно для моих подмастерьев она начинается со слов «Когда я был в вашем возрасте…», но для вас это не подойдет.

— Когда вы были в моем возрасте? — предложи�