Тролль

Может быть, стоит мне увидеть что-то красивое, как я уже мечтаю овладеть им? С помощью фотокамеры, глаз или рук. Или просто заперев дверь.

Даже если я не знаю, что мне с ним делать.

Но мне никуда не деться, ведь он еще малыш. И нездоров. И слаб. И всеми брошен.

Я уже распечатал из Интернета кучу разных материалов, от которых, кажется, нет никакой пользы. Я возвращаюсь к «зоологии» и нахожу ссылку «эволюция».

Узнаю, что при конвергентном сходстве разные виды, напоминая друг друга, лишены генетической близости. Хорошим примером являются акула, ихтиозавр и дельфин, произошедшие в результате эволюции позвоночных различных классов: акула — от рыб, ихтиозавр — от вымерших пресмыкающихся, а дельфин от наземных млекопитающих. И тем не менее все они превратились в похожие друг на друга извивающиеся хвостатые существа, которые относятся к одной экологической группе обитающих в океане хищников. Аналогичных примеров много: не умеющие летать птицы, такие как эму, страусы и моа или, например, такие земноводные, как тюлени, морские львы и сирены.

Черт побери, я получил столько информации! По ходу конвергентной эволюции под влиянием погодных и природных условий животные, обитающие далеко друг от друга и относящиеся к совершенно разным видам, могут обрести сходное физическое строение. Примерами конвергентной эволюции являются, с одной стороны, тролли и лемуры из юго-восточной Азии, происходящие от маленького древесного зверька, слегка напоминающего енота или куницу, а с другой стороны — обезьяны и гоминиды, происходящие от млекопитающих, которые являются их общими предками. И те, и другие заполнили одну и ту же экологическую нишу, а хождение на двух ногах и ловкость пальцев обеспечили продолжение вида…

И все это для меня совершенно бесполезно.

Я смотрю на компьютер. Это всего лишь машина.

Придется придумать что-нибудь другое.

Могу себе представить, как заливается телефон у доктора Спайдермена. То есть у Йори Паукайнена, моего экс-любовника, которого называют Паук-паукайненом, потому что когда он волнуется, всегда начинает заикаться. К тому же его прозвали господином Спайдерменом.

Он снимает трубку только после восьмого гудка, голос звучит раздраженно.

Я пробую фразы типа «Как поживаешь?», хотя прекрасно понимаю, что на этом долго не продержаться.

— Милый Ангел, златовласый Керубино, — он говорит с издевкой, чуть в нос, — ты недавно турнул меня под зад в благодарность за почти двухмесячную нежную любовь. Так что я несколько удивлен твоим звонком. И особенно временем суток, которое ты для этого выбрал.

Я что-то бормочу о том, что мы вроде договорились остаться друзьями.

— А я уж подумал, что тебя мама уговорила. Она ведь, наверное, всегда мечтала, чтобы ты закрутил с настоящим доктором? — говорит Спайдер, заставляя меня покраснеть. Затем его тон меняется, теперь он почти заинтересован.

— Так тебе не удалось подцепить его на крючок? Или все же удалось?

Я понимаю, что этот звонок был ужасной ошибкой, а Паук безжалостно продолжает:

— Ты глядел на меня своими большими голубыми глазами и все твердил мне, что я не твой тип, что я не тот, что ты причинишь мне боль, если мы будем продолжать встречаться, ведь ты не можешь вполне разделить мои чувства. И при этом постоянно говорил о нем.

Неужели действительно говорил? Вот черт побери. Может быть, так и было. Мне могло казаться, что заговаривая о нем и как будто случайно повторяя его имя, я устанавливаю между нами какую-то связь.

— Ты будто пробовал его имя на вкус. Мартти, Мартти, Мартти то и Мартти се, разве это делалось не для того, чтобы вытеснить меня? И вообще все твои изящные разговоры ясно давали понять: ты хочешь избавиться от меня, стать свободным, чтобы твой кумир дал тебе зеленый свет. Разве не так?

Я молчу. Что мне еще остается?

— Ну так какое у тебя дело?

Я прочищаю горло. Это нелегко.

— Что тебе известно о троллях?

Из трубки доносится сатанинский смех.

— Золотко мое, теперь ты должен позволить мне проявить любопытство. Ты что, готовишь школьный спектакль?

Я лепечу что-то бессмысленное о заключенном мною пари.

— Что они едят? — наконец спрашиваю я беспомощно и чувствую, как мое смущенное молчание вливается в уши Слайдера.

— Ты звонишь высокооплачиваемому ветеринару воскресным утром в половине девятого, спрашивая, что едят тролли? — взрывается он.

Я знаю, что Паук при случае бывает страшно язвительным, но упустить возможность продемонстрировать свои познания он не способен. Я угадал. В трубке уже звучат знакомые лекторские интонации.

— Лягушек, мелких млекопитающих, разоряют птичьи гнезда, — диктует голос Паукайнена. — Говорят, иногда они задирают овец на отдаленных пастбищах, но это, скорее всего, чушь. Существует теория, что они ловят рыбу лапами, словно медведи, и нет никаких оснований сомневаться в этом. Зайцев. Птиц. Иногда трапезой тролля становится сломавший ногу олененок. Иногда они вспугивают белохвостых оленей. Едят падаль, если находят. Взрослый экземпляр нуждается в паре килограммов животного белка в день. Еще вопросы?

Я киваю в трубку и издаю одобрительные звуки.

— То есть они — плотоядные, в отличие от всеядных, таких, как медведи. Переваривают пищу, как дикие кошки. Так что если ты побился об заклад, что тролли питаются сосновыми побегами при свете луны, денежки твои пропали. А если хочешь дополнительных сведений, мой дорогой эльф, то возьми в библиотеке книгу Пуллиайнена «Крупные звери Финляндии».

После этого он бросает трубку.