Хроники Тамула. Трилогия

— Так у тебя тоже есть дочь, Голубая Роза? — спросил потрясенный Спархок.

— Миллионы дочерей у меня, Анакха, и каждая дорога мне так же, как дорого тебе твое дитя. Поспешим же в Атан, дабы прекратилось кровопролитие!

Северный Атан порос густыми лесами, но дальше к югу тянулись высокие скалистые горы. На севере горы еще в незапамятные времена были перемолоты сползавшими ледниками, и теперь северное побережье Дарезии пологими уступами спускалось к Северному морю, где царил вечный лед, прикрывавший макушку земли. Спархок быстро огляделся. Беллиом, отвечая на его невысказанную просьбу, перенес в этот северный лес только воинов. Потом это вызовет немало споров, ну да ничего не поделаешь.

— Энгесса-атан! — Голос Вэниона прозвучал сухо и властно. Странная мысль мелькнула в голове Спархока — уж не доводилось ли Беллиому когда-то командовать войсками?

— Слушаю, Вэнион-магистр, — отозвался рослый атан.

— Вели всем сородичам твоим отступить на одну лигу от того места, где они ныне сражаются.

Энгесса бросил резкий взгляд на Вэниона, но тут же понял, что говорит с ним отнюдь не магистр пандионцев.

— Это займет много времени, Голубая Роза, — сказал он. — Атаны сражаются с троллями вдоль всего Северного мыса. Мне придется послать к ним гонцов.

— Произнеси лишь приказ свой, Энгесса-атан. Заверяю тебя, что услышан он будет всеми.

— На твоем месте, друг Энгесса, я бы не спорил, — заметил Кринг. — Этот камень способен остановить солнце. Если он говорит, что тебя услышат все, значит, так и будет, уж поверь моему слову.

— Что ж, попробуем. — Энгесса вскинул голову. — Отступайте! — сокрушительно гаркнул он. — Отступите на одну лигу и перестройтесь!

Эхо громогласного приказа еще долго перекатывалось между деревьями.

— Знаешь, Энгесса-атан, тебя, пожалуй, и без помощи Беллиома услышали бы по всему побережью, — заметил Келтэн.

— Это вряд ли, Келтэн-рыцарь, — скромно отозвался Энгесса.

— Тебе вернее судить о быстроте твоих сородичей, нежели мне, Энгесса-атан, — проговорил Беллиом. — Извести меня, когда, по мысли твоей, достигнут они безопасного места. Не желал бы я, чтобы оказались они в западне по ту сторону стены.

— Стены? — переспросил Улаф.

— Препятствия, о коем я говорил. — Вэнион на-

клонился и со странной нежностью кончиками пальцев коснулся земли. — Сие удачно, Анакха. В нескольких шагах мы от места, кое я искал.

— Я всегда верил в умение твое точно отыскать нужное место, Голубая Роза.

— »Всегда»? Я сказал бы, что сие сказано неточно, Анакха. — Слабая ироническая улыбка тронула губы Вэниона. — Помнится мне некий разговор, произошедший, когда впервые перемещались мы из одного места в другое. Мнится мне, шла тогда речь о том, чтобы не очутиться на тверди лунной?

— Ты и вправду так говорил, Спархок, — подтвердил Келтэн.

— Помянул ты дочь свою, Голубая Роза, — сказал Спархок, торопливо меняя тему. — Будет ли нам оказана честь познакомиться с ней?

— Ты уже знаком с нею, Анакха. В сей миг попираешь ты ногами зеленое ее лоно.

— Твоя дочь — земля?! — недоверчиво воскликнул Бевьер.

— Разве она не прекрасна? — В вопросе прозвучала нотка гордости. Затем Вэнион выпрямился. — Отступим немного от места сего, Анакха. То, что надлежит мне совершить, произойдет в шести ваших милях глубоко внизу, и нелегко предсказать, чем отзовется сие событие на поверхности. Не желал бы я подвергнуть тебя и спутников твоих опасности, случись мне ошибиться, а возмущения здесь случатся немалые. Можем ли мы приступать к делу, Энгесса-атан?

Энгесса кивнул.

— Всякий атан, кто за это время не успел пробежать самое меньшее лигу, недостоин называться атаном.

Они повернулись, прошли около сотни шагов на юг и остановились.

— Далее, Анакха, ступайте на столько же шагов далее, и хотел бы я, дабы ты и спутники твои легли ничком на землю. Возмущения могут оказаться весьма велики.

— Твой приятель, Спархок, заставляет меня волноваться, — признался Тиниен, когда они отмерили еще сотню шагов к югу. — Что здесь, собственно, затевается?

— Друг мой, я знаю об этом не больше, чем ты.

И тут они услышали басовитый подземный гул, подымавшийся, казалось, из самого сердца земли. Почва под ногами судорожно дрогнула.

— Землетрясение! — с тревогой воскликнул Келтэн.

— По-моему, Тиниен, это и есть то, о чем ты спрашивал, — проворчал Улаф.

— Сие не просто, Анакха, — заметил Беллиом почти деловитым тоном. — Давление в глуби земной чудовищно, и следует обращаться с ним с величайшей осторожностью, дабы достигнуть нами желаемого.

От следующего толчка они пошатнулись. Земля под ногами колыхалась и содрогалась, и зловещий подземный гул становился все громче.

— Пора, Анакха. Сейчас начнется возмущение, о коем я говорил.

— Начнется?! — воскликнул Бевьер. — Я и это едва могу вынести!

— Сделаем то, что нам было сказано, — резко сказал Спархок и, опустившись на колени, распластался ничком по ковру из опавших листьев. — Похоже, сейчас начнется самое интересное.

«Самое интересное» длилось добрых десять минут. Ничто живое не сумело бы устоять на ногах на неистово содрогавшейся и корчившейся земле. Затем с неистовым ревом почва шагах в пятидесяти от них раскололась. Земля по ту сторону этой гигантской трещины в земной скорлупе стремительно опадала вниз; сотрясаемая дрожью почва, к которой приникли рыцари, так же стремительно поднималась, трепеща, словно стяг на ветру. С трясущихся деревьев, пронзительно крича, взмывали стаи перепуганных птиц.

Наконец землетрясение понемногу начало стихать. Судороги земной тверди становились все слабее, хотя толчки продолжались. Подземный гул замирал слабея, и лишь эхо его металось над горами, словно воспоминание о недавнем кошмаре. Громадные тучи пыли густо клубились над краем новорожденной пропасти.

— Ныне можешь ты обозреть плоды труда моего, Анакха, — сказал Беллиом спокойно, но с некоторой гордостью. — Говори искренно, ибо не оскорбит меня, буде отыщешь ты пороки в свершении моем. Ежели укажешь ты, что было сделано мной неверно, я немедля исправлю все промахи.

Спархок пока еще не решался полагаться на собственные ноги. Вместе с друзьями он подполз к отвесному краю расселины, которой четверть часа назад еще не существовало.

Склон пропасти, гладкий, точно отсеченный мечом, ниспадал вниз примерно на тысячу футов и тянулся на восток и на запад насколько хватало глаз — гигантский эскарп, огромная стена, которая отныне отделяла верхнюю часть Северного мыса от остальной Дарезии.

— Что мыслишь ты? — с легким волнением спросил Беллиом. — Преградит ли стена моя доступ троллям в земли твоих друзей? Если пожелаешь, могу я сделать ее и выше.

— Нет, Голубая Роза, — выдавил Спархок, — молю тебя, не надо.

— Радует меня, что ты доволен делом моим. — Это великолепная стена, Голубая Роза. — Смешно сказать, но Спархока трясло крупной дрожью.

Беллиом этого, похоже, не замечал. Лицо Вэниона в ответ на одобрение потрясенного до глубины души Спархока озарилось вдруг почти несмелой улыбкой.

— Так, стена сия достаточна для наших целей, — проговорил он с тенью неодобрения. — Дело наше спешно, а потому не вполне успел я придать ей формы, коей желалось бы, однако же, мнится мне, она сослужит нам службу. Однако же, Анакха, счел бы я за любезность, буде тебе вновь понадобится изменять облик земли, говорил бы ты мне подробнее, что и когда тебе надобно, ибо дело, свершенное в спешке, никогда не бывает свершено наилучшим образом.

— Я постараюсь запомнить это, Голубая Роза.

ГЛАВА 27

— Здесь не так уж и страшно, Сарабиан, — говорила Миртаи безутешному императору. — На полу ковры, так что плитки по большей части даже не разбились. — Она стояла на коленях, собирая жемчужно мерцавшие плитки перламутра, когда из сумеречной пустоты в комнате возникли Спархок и его спутники.

— Спархок! — воскликнул Сарабиан, отпрянув от неожиданности. — Ты бы возвещал о своем появлении фанфарами, что ли!