Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)

Смущенная девушка неразборчиво что-то пролепетала в благодарность профессору и поспешила ретироваться.

— Я бы не сказал, что однозначно одобряю ваш с мисс Грэйнджер выбор моего кабинета, как лучшего места для свидания, — нейтральным тоном заметил Дамблдор. — Конечно же, понимаю, юность, жажда… как это теперь молодежь говорит? Экстримальных ощущений?… Так вот Гарри, это было несколько нескромно с твоей стороны.

— Это чистая случайность, сэр, — сконфуженный Поттер перебрался на диванчик, отсев на дальний его край. — Мы в ваш кабинет зашли в чисто научных интересах, — невинно хлопая глазами, добавил он.

— В самом деле? — директор погладил подставившего ему шею феникса, обошел стол и сел на беспардонно захваченный до этого Гарольдом трон. — И что же вас так заинтересовало?

— Распределяющая Шляпа, профессор.

— Достойный объект для изучения, — оценил Дамблдор под довольное курлыканье Фоукса, которому тот насыпал в кормушку нечто, подозрительно напоминающее птичий корм.

— Только мы все никак понять не можем, сэр, почему Распределяющая Шляпа, при всех ее неоспоримых достоинствах и огромных возможностях, отправила Волан-де-Морта… то есть, тогда еще — Тома Риддла, в Слизерин? — поделился «наболевшим» Поттер. Надо же ему будет в следующий раз что-то осмысленное Гермионе на это ответить.

— Очень интересный вопрос, Гарри. Пожалуй, правильнее всего будет сказать, что он напрямую связан с тем, что я рассказал тебе, мистеру Уизли и мистеру Малфою после второго курса.

— М-мерлин! Да неужели и Шляпа как-то связана с…? — охнул Гарри.

— Не совсем, — директор Хогвартса тонко улыбнулся. — Во всяком случае, не напрямую, — он ненадолго замолчал. — Что мня всегда поражало, так это поразительная любовь потомков к переиначиванию деяний своих предков. Или, еще хлеще, самих личностей тех, кому обязаны своим сегодняшним днем. Некая нездоровая мания прямо-таки, — Дамблдор покачал головой.

Поттер что-то неразборчиво-согласно пробурчал, упершись взглядом в пол.

— Почему-то никому из твоих сверстников или даже, грешным делом сказать, моим сверстникам, — старец отпустил короткий смешок, — и в голову не приходит, что, например, Годрик Гриффиндор не был самоуверенным и безрассудным идиотом, бросающимся на каждый меч. Ну не был он таким. И быть не мог. Никто не задумывается, что у Салазара Слизерина, помимо его воспетых в веках хитрости и изворотливого ума, имелись какие-то другие качества. А Мерлин, которого все мы почитаем едва ли не за отца всей Магии (хотя этот титул к нему принципиально не применим), на одних лишь только справедливости и доброте далеко бы не ушел. И достопочтенная Моргана тоже вряд ли на одном всемирном злобстве обрела бы свою славу. И это я привожу для наглядности лишь наиболее яркие примеры.

— Как-то все однобоко очень, — рискнул заметить Гарри.

— В этом-то все и дело, — вздохнул директор Хогвартса, поправляя сползшие на самый кончик носа очки-половинки. — Но мы, кажется, разговор вели о Распределяющей Шляпе? Так вот, ни ее создатель, ни один из его товарищей не имели совершенно никакого отношения к Знающим или Магии Триады. Ни малейшего, заверяю тебя, Гарри. Да и, как ты сам понимаешь, не будь это так, в истории создания Хогвартса фигурировали бы только три мага, но никак не четверо.

— А что мешало четвертому быть Знающим? — удивленно спросил Гарольд.

— Для начала, вековые традиции. Никогда и ни при каких условиях Знающие не жили бок о бок со своим, скажем там, объектом покровительства… и изучения, само собой. Можно сказать, исторически не сложилось близких отношений. Вообще никаких. Да, впрочем, хватало и других причин…

— А как же вы и мистер Сорвин? — слизеринец недоверчиво нахмурился.

— Не самый удачный пример. Фицджеральд взялся за мое обучение уже после того как мы с Нивеусом окончательно потеряли возможность стать магами Триады. До этого он предпочитал оставаться сторонним наблюдателем… И все-таки, Гарри, мы снова отходим от темы разговора. Если ты до сих пор не уверен, что окончательно решил для себя вопрос причастности Основателей к Магии Триады, я могу только посоветовать тебе отложить это на потом — до тех времен, когда ты собственноручно сможешь найти доказательства, подтверждающие мои слова. Обещаю посодействовать всем, чем смогу. Итак, вернемся к истории создания Распределяющей Шляпы. Она напрямую связана с вставшей у тогда еще юных и неопытных Основателей проблемой… х-мм… сортировки своих учеников. И связано это было отнюдь не с невозможностью определить доминирующие черты характеров юных магов.

— Я уже понял, что дело тут не в этом, — влез Поттер.

— Замечательно, значит, мне придется меньше объяснять, — в голосе старшего мага неожиданно послышался сарказм. А нечего перебивать было. — По-сути, в чем заключалась изначальная идея распределения? Разбить учеников на группы, соответствующие их положению, способностям и дальнейшим возможностям в жизни. Согласись, как-то глупо было бы обучать вместе, например, по-истине одаренных в магии молодых людей, крепкую «середину» по талантам и самых настоящих сквибов. Если учить их по одной и той же программе, очень скоро выяснится, что одна часть учеников на заданиях банально баклуши бьет, поскольку они уже давным-давно переросли этот уровень. Другая часть более или менее сносно «барахтается» в теме преподаваемого материала, но понимает не так хорошо, как могла бы, поскольку равнение подачи материала будет на тех, кто его уже освоил. А третья, самая сложная в плане обучения группа вообще так и осталась на том же уровне, с какого и начала, поскольку не может угнаться даже за теми же «среднячками». Такая ситуация называется несовершенством методов преподавания, Гарри. И именно ее стремились избежать Основатели, когда начали набирать первых учеников в свою школу. Ну и, конечно, помимо самих талантов на возможность обучения со стороны будущих студентов влияло множество различных факторов. Происхождение, например. В те времена этому предавалось невероятно огромное значение. И все ситуации, так или иначе касающиеся данного вопроса, вызывали очень большие затруднения, — Дамблдор, отстраненно глядя в окно, пригладил вспушившуюся бороду и неожиданно спросил, повернувшись к внимательно слушающему его слизеринцу: — Не хочешь ли чаю, Гарри? А то у меня уже в горле пересохло от всех этих разговоров, — добавил он тише.

Поттер, поколебавшись, кивнул и пересел с дивана на левитированный к столу стул с высокой спинкой. Откуда-то из дальнего угла директорского кабинета выплыл белый фарфоровый заварочный чайник, сопровождаемый целой флотилией посуды — двумя чайными чашками, толстенькой сахарницей, блюдцами и молочником.

— Так вот, ситуация, как ты понимаешь, была непростой, — продолжил директор Хогвартса, наблюдая за тем, как в чайнике сама по себе возникает заварка, медленно опускаясь на дно в наливающемся из дамблдоровой палочки в чайник кипятке. — Еще минут пять, и заварится, — сообщил он Поттеру. — Само собой, у Основателей не было возможности самолично заниматься каждым из принятых учеников, тратя по нескольку часов кряду на то, чтобы добиться от ребенка точных данных обо всем, что могло бы помочь в определении его учебной группы. И тогда Гриффиндору пришла в голову замечательная идея наделить особыми чарами какой-либо простой объект, который не побоятся использовать новоявленные ученики. Нечто незамысловатое и не требующее для своего применения специальных навыков. Например, одежду. А что может быть проще, чем надеть на голову старую, безобидную шляпу?

— Ну, знаете ли, если эта Шляпа вдруг при этом начнет допытываться, кто я такой и откуда родом, то это буде выглядеть не так уж и безобидно, — фыркнул в пустую чашку Гарри.

— Вот именно! — директор наставительно поднял указательный палец. — Очень скоро пришлось сменить наложенные на Шляпу чары, чтобы она сама была в состоянии узнать все, что необходимо для того, чтобы решить — в чью же группу направится новый ученик.

— То есть изначально эти ученические группы назывались по фамилиям Основателей только потому, что те их курировали? — Поттер приподнял крышку заварочного чайника, выпуская наружу полупрозрачные клубы ароматного пара. — Заварился.