Охотники за Костями (ЛП)

— Она не прислушается, — сказала Т'амбер тоном, полным неожиданного разочарования. Она подошла к Бутылу и пнула его. Последовал стон, затем кашель. — Встать, солдат, — произнесла Т'амбер, не обращая внимания та то, что Тавора прожгла ее недовольным взглядом.

"А ты не дурак, Кенеб. Но не забывайся".

— Вы получили приказы, Кулак, — бросила Адъюнкт.

— Так точно, Адъюнкт. Прикажете также вытащить морпеха?

— Нет. Я должна потолковать с Бутылом наедине. Идите, Кенеб. Благодарю за помощь этой ночью.

"Чертовски уверен, что меня не выпустили бы". От двери он снова посмотрел на карты. Повелитель Волков, Пряха Смерти, Королевы Тьмы и Жизни, Король-в-Цепях. "Повелитель Волков… Это, должно быть, о Напасти.

О боги! Думаю, началось".

Жемчуг стоял на обращенной к гавани стене замка, следя за медленно вползающими в спокойные воды темными формами кораблей имперского флота. Большие транспорты — словно неуклюжие бхедрины; юркие дромоны эскорта — как волки по бокам стада. Глаза Когтя сузились, когда он начал разглядывать иноземные суда в середине строя. Громадные, с двумя корпусами… необыкновенно. Их, как кажется, очень много.

Как они дошли столь быстро? И откуда Императрица успела узнать об их прибытии? Единственный возможный ответ на первый вопрос: через садок. Однако кто из приближенных Адъюнкта способен создать проход такой величины и силы? Быстрый Бен? Жемчуг так не думал. Ублюдок любит играться с тайнами, любит изображать слабака — и одновременно сверхмогущественного чародея. Жемчуга ни та, ни другая ложь не впечатляют. Нет, Верховный Маг Таворы не способен на открытие такого разрыва.

"Остаются проклятые иноземцы". Что само по себе очень тревожит. Возможно, настал момент для некоего предупредительного, скрытного действия. Раз Императрица самолично прибыла сюда, такое вполне вероятно. И целесообразно. "Ибо мы не имеем малейшего представления, кого же они привели в сердце империи. Иностранный флот, вышедший без сопротивления… на расстояние прямого удара по Императрице".

Ночка предстоит хлопотливая.

— Жемчуг.

Голос был тихим, однако ему не понадобилось поворачиваться, чтобы узнать говорившую. Он к тому же сознавал, что Императрица Лейсин недовольно нахмурится, если он увидит ее лицо. Старые привычки. "Нет, просто паранойя".

— Добрый вечер, Императрица.

— Нравится вид?

Жемчуг скривил губы: — Она прибыла. Точно вовремя… для всех заинтересованных лиц.

— Ты ждешь новой встречи?

— Я много путешествовал в ее компании, Императрица.

— И?

— И… отвечая на ваш вопрос… остался равнодушным.

— Моя Адъюнкт не вызывает доверия?

— Во мне — не вызывает, Императрица. Как и в солдатах Четырнадцатой Армии. На мой взгляд.

— Но разве она хоть раз ошиблась и подвела их?

— И'Гатан…

Бесплотный голос прервал его: — Не будь дураком. Мы с тобой говорим начистоту и наедине. Случившееся в И'Гатане никто не мог бы предвидеть. Учитывая это — действия Адъюнкта Таворы были разумны и вполне достойны похвалы.

— Очень хорошо, — ответил Жемчуг, вспоминая ночь огня… далекие вопли, слышанные им из палатки… "в которую я, разгневанный и испуганный, спрятался, словно малое дитя". — Факты зависят от угла зрения, Императрица.

— Совершенно верно.

— Адъюнкт Тавора редко выходит из событий — даже случайных или благоприятных — без нового пятна на репутации. Лично я не понимаю, почему.

— Наследие Колтейна.

Жемчуг кивнул темноте. И нахмурился. "Ах, Императрица, я начинаю понимать…" — Итак, павший герой… оскоплен. Его имя стало проклятием. Его подвиги — ложью. "Нет, будь все проклято! Я видел достаточно, чтобы понимать истину!" Императрица, это не сработает.

— Почему же?

— Нет. Мы сами запачкаемся. Вера и преданность падут. Наша гордость станет грязью. Малазанская Империя останется без героев, а без героев она начнет разрушаться.

— Тебе недостает веры, Жемчуг.

— Во что же?

— В прочность цивилизации.

— То, что вы назвали "верой", Императрица, скорее походит на сознательное неведение. На отказ узнавать симптомы болезни, ибо так спокойнее. Самодовольство приводит только к слабости.

— Я могу быть всякой, — заметила Лейсин, — но только не самодовольной.

— Простите, Императрица. Я не имел в виду…

— Флот тех катамаранов, — сказала она, помедлив, — выглядит зловеще. Ты можешь ощутить текущую от них силу?

— Частично.

— Не следует ли заключить, судя по очевидности, что инородцы заключили союз с Таворой, увидев в ней нечто, чего мы не видим? Интересно, что.

— Не могу вообразить их мотивов, Императрица. Я с ними еще не встречался.

— Хотел бы, Жемчуг?

"Как я и предполагал". — Честно говоря, их мотивы мне мало интересны.

— Кажется, теперь тебе вообще мало что интересно, Жемчуг.

"И кто же донес тебе об этом?" Он молча пожал плечами.

— Флот стал на якоря, — резко сказала Императрица, подходя и становясь рядом с Когтем. Руки в перчатках легли на вытертый камень. — Только два корабля идут к причалу. Что она себе вообразила, отдав такой приказ? Еще интереснее, что адмирал Нок не стал возражать — его флаги все еще видны, команды ясны любому.

— Императрица, вся гавань не вместила бы их флот. Возможно, корабли будут подходить к причалам по мере…

— Нет.

Он замолчал. По телу тек пот.

— Ее первое действие, — прошептала Императрица, и в тоне было возбуждение — или мрачное удовлетворение.

Со стороны флюгера на крыше донесся пронзительный скрип. Жемчуг вздрогнул. "А ведь ночь безветренная…" Он посмотрел вниз, на город. На улицах много факелов. "Искры и трут. Весть о прибытии передалась из уст в уста, и все взъярились. Вернулись виканы, и толпа собирается снова.

Итак, Императрица… тебе нужно, чтобы корабли подошли ближе, чтобы надежно закрепились у причалов.

Нужно, чтобы жертвы сошли на берег. Тогда возгорится пламя".

Лейсин отвернулась. — Иди за мной.

Они шли по крытой галерее, по верхнему двору крепости. Шаги Императрицы звучали твердо, как бы нетерпеливо. В арку, между двоих неподвижных, скрывших головы под капюшонами Когтей — он чувствовал, что они открыли садки, сила бурлит между невидимых ладоней.

Длинный полутемный коридор, плиты пола местами вспучились, показывая, что некогда по замку прошла гигантская трещина. "Однажды все клятое здание рухнет в залив. И доброго пути". Разумеется, маги и инженеры уверяют, что такое стрясется минимум через полвека. "Какая жалость".

Еще переход. Императрица повела его налево — о да, это место ему знакомо. Здесь она сидела несколько лет назад, убив Императора и Танцора. "Убийство. Так ли это называется? Скорее подстрекательство и попустительство". Еще один перекошенный коридор и, наконец, двери приемной. У них стояли еще двое Когтей; левый заметил их, повернулся и открыл дверь, чтобы Императрица могла пройти, не сбавляя шага.

Жемчуг пошел за ней, а войдя в комнату — замер.

Стол в виде буквы Т, приготовленный словно для суда. Он стоял в середине. С другой стороны, напротив длинной части стола, поставили скромный трон; по бокам в креслах уже сидели двое. При появлении Лейсин они встали.

Маллик Рель.

И Корболо Дом.

Жемчуг постарался убрать с лица недовольное выражение. Перед ним, вдоль короткой части стола, были стулья. — На какой сесть, Императрица? — нерешительно спросил он.

Она села на трон и оглядела его. Тонкая бровь поднялась: — Жемчуг, я не нуждаюсь в твоем присутствии. В конце концов, ты признался, что не особо желаешь новой встречи с Адъюнктом. Избавляю тебя от этой докуки.

— Понял. Чего от меня ждут?

Сидевший слева от госпожи жрец — джисталь откашлялся. — Вам выпала тяжкая, но неотложная миссия. Требуется… организация — так это называется? Подготовка Руки, которую вы найдете у выхода. Одно умерщвление. Пьяница из завсегдатаев трактира "У Повешенного", что принадлежит Щупу. Имя: Банашар. После вернетесь в казарму и будете ждать дальнейших распоряжений.