Хроники Тамула. Трилогия

— Впечатляюще, — пробормотал Сарабиан. — Нам идти сейчас?

— Нет еще, — ответила Элана. — Мы тронемся, когда переменится тема. Я возьму тебя под руку и буду задавать шаг. Не подпрыгни, когда подойдем к тронам. Стрейджен запрятал в зале целый духовой оркестр. Финал будет оглушительный. Выпрямься, расправь плечи и прими царственный вид, а еще лучше — божественный.

— Развлекаешься, Элана?

Она лукаво усмехнулась и подмигнула ему.

— Вот, — сказала она, — флейты подхватили мелодию. Теперь наш черед. Удачи, друг мой. — Элана легонько чмокнула его в щеку и взяла его под руку.

— Раз, — пробормотала она, внимательно вслушиваясь в мелодию. — Два. — Она сделала глубокий вдох. — Пошли.

Тамульский император и королева Элении выступили из арочного проема и царственным шагом направились к своим тронам под заунывное пение флейт, которые в минорном ключе вели тему сочиненной Стрейдженом мелодии. За ними шли Спархок, Миртаи, Энгесса и Бевьер. Замыкали шествие Телэн, Алиэн и Итайн, все еще не отдышавшийся от беготни по коридорам.

Когда монархи и их свита приблизились к тронам, Стрейджен, дирижировавший оркестром при помощи шпаги, знаком приказал укрытым в зале музыкантам переходить к ошеломляющему фортиссимо, которое завершало тему. Звук был поистине сокрушительный. Так и осталось неясным, что заставило членов Императорского совета так дружно пасть ниц — привычка или волна оглушительного грохота. Стрейджен резко рассек воздух шпагой, и музыка оборвалась, лишь эхо ее все еще металось в зале, трепеща, точно призрак мелодии.

Пондия Субат поднялся.

— Желает ли ваше величество обратиться с речью к присутствующим прежде, чем мы начнем заседание? — осведомился он высокомерным, почти оскорбительным тоном. Вопрос был простой формальностью, почти ритуалом. Император на подобных собраниях, как правило, вообще не подавал голоса.

— Пожалуй, что да, Пондия Субат, — ответил Сарабиан вставая. — Как любезно, что ты спросил меня об этом, старина.

Субат уставился на него, не веря собственным ушам.

— Но…

— В чем дело, Субат?

— Это же против правил, ваше величество.

— Да, я знаю. Зато как ново и свежо, а? У нас сегодня много дел, Субат, так что не будем мешкать.

— Ваше величество не посоветовались со мной. Я должен знать, по какой теме ваше величество желают…

— Сидеть, Субат! — повелительно рявкнул Сарабиан. — Стоять! И молчать, пока я не разрешу тебе говорить.

— Но вы не мо…

— Я сказал — сидеть!

Субат, обмякнув от страха, рухнул в кресло.

— Твоя голова сейчас не слишком-то прочно держится на плечах, господин мой первый министр, — зловеще проговорил Сарабиан, — и, если ты скажешь еще хоть слово поперек, она и вовсе отвалится. Ты только что был на грани государственной измены, Пондия Субат, и я сыт тобой по горло.

Первый министр побледнел как покойник.

Сарабиан принялся расхаживать по возвышению. Выражение его лица не предвещало собравшимся ничего хорошего.

— Господи, сделай так, чтобы он остановился, — едва слышно прошептала Элана. — Он не сможет произнести хорошую речь, если будет метаться по сцене, как загнанный олень.

Наконец император остановился на самом краю невысокого возвышения.

— Я не намерен тратить время на чепуху, господа, — бесцеремонно объявил он своим министрам. — У нас начался кризис, и я рассчитывал, что вы с ним справитесь. Вы подвели меня — видимо потому, что были чересчур поглощены своими всегдашними политическими играми. Империи нужны гиганты, а у меня на службе оказались только карлики. Это вынудило меня заняться кризисом лично, что я и делал, господа, на протяжении последних нескольких месяцев. Вы больше не правительство, мои лорды. Правительство — это я.

Министры и их подчиненные разразились негодующими криками.

— Он слишком торопится! — воскликнула Элана. — К этому еще нужно было подойти!

— Не критикуй, — сказал Спархок, — это же его речь, а не твоя. Пусть и произносит ее по-своему.

— Я требую тишины! — провозгласил Сарабиан.

Совет возбужденно шумел, пропустив его слова мимо ушей.

Тогда император распахнул мантию, под которой скрывался его эленийский наряд, и выхватил из ножен шпагу.

— Я сказал — ТИХО! — гаркнул он.

И воцарилась тишина.

— Следующего, кто прервет меня, я пригвозжу к стене, как бабочку, — сказал Сарабиан, и его шпага резко хлестнула воздух. Свист клинка леденил, как дыхание самой смерти. Император обвел взглядом присмиревших чиновников.

— Так-то лучше, — сказал он. — Что ж, продолжим в том же духе. — Сарабиан поставил шпагу на пол и небрежно оперся ладонями об эфес. — Мой род веками доверял министерствам исполнение повседневных государственных дел. И напрасно, как я вижу. Вы — и то с трудом — справлялись с делами в мирные времена, но едва разразился кризис, вы засуетились, как муравьи, заботясь скорее о своем богатстве, своих привилегиях, успехе своих мелочных интриг, чем о благе моей Империи, — и вот именно об этом вы и забыли, господа. Это моя Империя. Мои предки как-то упускали это из вида, но теперь, я думаю, настала пора напомнить вам об этом обстоятельстве. Вы служите мне, и не по своему желанию, а с моего соизволения.

Чиновники в немом ужасе таращились на человека, которого до сих пор считали лишь безобидным чудаком. Спархок краем глаза уловил в центре зала какое-то движение. Он взглянул туда — и обнаружил, что кресло Теовина зияет пустотой. Глава тайной полиции был куда умнее и сообразительней своих коллег, а потому, послав к чертям достоинство, уже деловито полз на четвереньках к ближайшему выходу. Министр финансов Гашон, сидевший рядом с опустевшим креслом Теовина, — тощий, бескровный, с редкими пучками волос на лысине, — взирал на Сарабиана с неприкрытым ужасом.

Спархок бросил быстрый взгляд на Вэниона, и магистр кивнул — он тоже заметил ползущего на четвереньках полицейского.

— Когда я понял, что выбрал управлять моей Империей ничтожных людишек с ничтожными мозгами, — говорил между тем Сарабиан, — я обратился за советом к Заласте Стирику. И в самом деле, кто лучше стириков разбирается во всем сверхъестественном? Именно Заласта посоветовал мне обратиться за помощью к Долманту, архипрелату церкви Чиреллоса, и оказать эту помощь должен был Спархок, принц Элении. Мы, тамульцы, гордимся своей тонкостью и искушенностью, но уверяю вас, господа, что в сравнении с эленийцами мы лишь малые дети. Официальный визит моей дорогой сестры Эланы был лишь прикрытием того факта, что главная наша цель — доставить в Материон ее супруга, сэра Спархока. Мы с королевой Эланой развлекались, обводя вас вокруг пальца, — вас, господа мои, очень просто обвести вокруг пальца — а принц Спархок и его друзья между тем искали корни беспорядков, происходящих в Империи. Как мы и предвидели, ответные действия наших врагов не заставили себя ждать.

У одной из боковых дверей произошло краткое замешательство. Вэнион и Халэд решительно преградили путь пожелавшему удалиться главе тайной полиции.

— Ты вспомнил о какой-то важной встрече, Теовин? — сладким голосом осведомился Сарабиан.

Теовин смотрел на императора с исступленной, неприкрытой ненавистью.

— Если ты недоволен мной, Теовин, я с радостью дам тебе удовлетворение, — продолжал Сарабиан, многозначительно покачав шпагой. — Будь добр, вернись на место. Мои секунданты найдут тебя после заседания.

Вэнион одной рукой крепко взял за шиворот главу тайной полиции, развернул его и указал на пустое кресло. Затем он бесцеремонным пинком придал Теовину начальное ускорение.

— Это предисловие начинает утомлять меня, господа, — объявил Сарабиан, — а посему перейдем к делу. Неудавшийся мятеж в Материоне был прямым ответом на прибытие сэра Спархока. У различных беспорядков, которые вынуждали атанов метаться по всей Империи, один и только один источник. У нас есть враг, и он составил заговор с целью свергнуть правительство и лишить меня трона, и, как я и должен был предвидеть, зная тех, кто притворяется, будто служит мне, он нашел немало добровольных помощников в самом правительстве.