Пути Держателей (СИ)

Тоэх пригляделся. Человеческая, немногим усиленная форма, предпочитаемая большинством мидзури. Плавные, словно кошачьи движения. Это и есть упомянутый Виктором Ткач? Как бы то ни было, Конта не обманул и в этом вопросе — проводник ждал, хоть и не отследил схватку на холме… Впрочем, сейчас Киоши не отвергал мысли, что и это неспроста.

Юноша осторожно потер лоб, смахивая несколько травинок, налипших на брови. Выглянул из укрытия. Ответ на многие вопросы лежал на камне ниже по тропе, безмятежно греясь на солнце.

Необходимо действовать. Решительно и жестко. Именно так, как в последнее время учила его судьба. И быстро.

Киоши взглянул на Нити. Найти Красную представлялось большой проблемой. И правда, едва заметная ниточка одиноко вилась меж корешков, уползая глубоко в холм. Выбирать не приходилось, и тоэх осторожно, чтобы не оборвать линию, ухватился, медленно, прощупывая Исток. Потянул, медленно извлекая красный шнур из рыхлой земли. Красная Нить гудела и пульсировала, гармонируя с его природной энергией.

Скрутил, надежно затянув петли, слегка удлинил. Свободно накинул на запястье, глубоко вздохнул. Медленно поднялся из-за валуна, еще раз внимательно осмотрелся, принюхался. И двинулся вниз, мягко ступая по жухлой траве. Танара продолжал наслаждаться покоем.

Внезапно, когда половина дистанции осталась за спиной, а Киоши понадеялся, что сможет подкрасться к противнику незаметно, Танара шевельнулся. Совсем чуть-чуть. Незаметно, и не будь сейчас у Киоши родного зрения, он не заметил бы, как мидзури подобрался, готовясь вскочить. Как напряглись под потертой бледно-зеленой курткой гибкие мускулы, как отвердела шея.

Киоши на миг остановился, а затем, заведя руку с Нитью за спину, пошел вперед, увеличивая скорость.

Танара начал подниматься. Не резким прыжком, готовясь к схватке, а неспешно, даже лениво, словно разморившийся на солнце кот. Тоэх приближался, отводя руку для удара. Противник обернулся, в полный рост поднимаясь на покрытом мхом камне. Изумрудные глаза столкнулись с агатовыми, длинные волосы мидзури разметались по плечам. Лишь мгновение Танара, прищурившись, разглядывал гостя. Затем он улыбнулся.

— Киоши Мацусиро?..

Бросившись вперед, Киоши нанес удар.

Танара пригнулся, зрачки его сузились, оценивая движения внезапного врага. Плотно закрученный темно-красный шнур просвистел в воздухе, удлиняясь и смыкаясь в петлю. Мидзури прыгнул назад через голову, взметнув облако каменной пыли и разметав куски мха, но заклинание уже пеленало его, сковывая руки.

Он неловко упал, прорычав проклятие, и попытался снова вскочить, протянув руку к лежащему рядом оружию. Киоши широко взмахнул арканом, продолжая сокращать дистанцию. Нить взвилась дугой, рушась на плечи Танаре второй петлей.

Руки мидзури приклеились к бедрам, он повалился на колени, уже не пытаясь подняться. Постарался откатиться назад. Словно пойманная на крюк рыба, рвал заклинание, силясь ухватить Синюю свободными кистями. Но Киоши присел, а затем, пружиной распрямляясь, метко ударил Танару ногой в висок.

Тот дернулся, запрокидывая голову, и тяжело осел на жухлую траву.

Когда дымок разведенного костра подхватил аромат запекающейся тушки, Танара с трудом разлепил глаза. Киоши, спиной почувствовав его скованные движения, поднялся на ноги, оборачиваясь. Пленник висел на дереве, оплетенный заклинанием, не в состоянии ни двигаться, ни говорить.

— Мне пришлось обойти пол-леса, пока я смог найти подходящую Красную, — Киоши облизал палец, задумчиво глядя мимо пленника. Сказано было на всеобщем языке — тот наверняка понял.

Критически осмотрев заклинание, юноша усмехнулся, стряхивая жир.

— Думаю, оно того стоило.

Тоэх отбросил в сторону сумку Танары, поднял отвязанный от нее меч, заматывая свисающие ремешки синей кожи. Оценивающе посмотрел на подвешенного, осторожно обнажил клинок на треть. Солнечные зайчики разбежались по листве ближайших деревьев.

— Я знаю, что вы, мидзури весьма уважаете холодное оружие, — Танара часто задышал, проверяя путы на прочность. — Действительно, хороший меч.

Юноша одобрительно покивал, наклонил оружие в сторону мидзури, бросая тому в лицо блик от клинка. Танара прищурился, склоняя голову.

— А все потому, — Киоши грубо вогнал изгиб меча в ножны, — что, как и люди, ничего без оружия не можете. Сухая Нить — вам цена…

Он отложил оружие, ремешком прихватив к мечу длинный кинжал в простых кожаных ножнах.

— Во время войны Бешенства, — Киоши победно упер руки в бока, оборачиваясь к пленнику, — специальный Императорский отряд смог прорваться в самую грозную цитадель Мидзури. Тогда Тени Скорбящей Темноты выкрали наследника вашего правителя и ушли к границам Круга Перехода, даже не воспользовавшись Нитями. Заметь, что никто из Ткачей мидзури даже на след их не вышел, не то, чтобы остановить. А ведь наши были налегке — без оружия. Только истинные тела, но из семерых погибло всего двое… Вот где сила, чародей.

Киоши протянул руку, перед лицом врага с хрустом сжимая ее в кулак. Танара не поднимал головы. Его пленитель провоцировал бессмысленный и бесконечный спор.

Мясо было готово. Тоэх ловко снял с костра жаркое, щедрое на дурманящие ароматы, бросил на расстеленные рядами широкие сиреневые листья. Сел, удобно устроившись на камне, отодвинул связку оружия, открыл помятую жестяную флягу.

— А ведь этим блюдом мог быть и ты, — обнажив клыки, он подмигнул Танаре, многозначительно кивнув на тушку.

Старинная страшилка, въевшаяся в сознание любого мидзури со времен последней войны, что тоэхи поедают врагов, подействовала. Танара изогнулся, сверля врага глазами, застонал и попытался освободить левую кисть. Вены на его шее вздулись, он снова застонал. Известно, что у всех баек есть основания…

— Даже не пытайся, — бросил Киоши, не глядя в его сторону. — Эти узлы меня учил вязать отец. И наставник. Только хуже будет.

Танара, словно поверив на слово, оставил попытки освобождения.

Киоши с хрустом оторвал заднюю ногу, дробя кость зубами. Горячий жир капал на землю.

Мидзури терпеливо наблюдал.

— Ты, наверное, удивлен моим поступкам, Танара, но… — тоэх откусил еще и зажмурился от удовольствия, неспешно жуя. От горячего сочного мяса шел пар. — Вы имели неосторожность совершить ошибку.

Он сорвал последнее мясо и бросил кусок кости в огонь, хищно зашипевший. Не скупясь, отхлебнул из фляги, утираясь драным рукавом.

— Я хочу поговорить с тобой, Танара. — Киоши встал напротив связанного, вытирая жирные руки о куртку мидзури. — Но при одном условии. Я очень нервный и поэтому, если замечу что-то подозрительное, убью. Без раздумий. А то, слышал, вы и губами можете Ткать… Тебе понятно? Моргни.

Тот нехотя моргнул.

— Хорошо. Если ты согласен рискнуть поиграть с моими нервами — моргни еще раз, — Танара пристально посмотрел на чужака и прикрыл кошачьи глаза. Тоэх в ответ снял кляп.

Мидзури глубоко вдохнул, разминая запекшиеся губы, и посмотрел выжидающе.

— Возможно, ты сможешь спасти себе жизнь, — прошептал Киоши, и в голосе его не звучало ничего хорошего, — если расскажешь, на кого вы работаете.

Глаза Танары широко раскрылись.

— О чем ты говоришь? — почти по слогам, медленно произнес он. Голос у проводника был глубокий, низкий и едва заметно рокочущий, словно урчание.

— Не делай из меня дурака, — когти Киоши сомкнулись на шее пленника. Вены пульсировали под бритвами. — Сознаться, единственный шанс уцелеть, которым ты можешь воспользоваться в данной ситуации.

Танара молчал, глядя на Киоши в упор. В глазах плескался гнев.

— Если ты чтишь высокую мораль, то, бесспорно, умрешь за свои гнилые принципы. Но советую задуматься — а может, забудем их, эти принципы?

Тоэх отступил, расхаживая вокруг затухающего костра.

— Либо ты все расскажешь, и я отпущу тебя к ублюдку-господину, как живое доказательство моей силы. Либо ты смолчишь, и я оставлю на этом дереве мертвое доказательство.