Хроники Тамула. Трилогия

— Да, мой лорд, может, так оно и есть, но у них нынче проказливое настроение. Они спрятались в тучах.

— Я же сказал тебе, Халэд, карта неточна, вот и все. — Вэнион оглянулся через плечо. — Почему бы тебе не предложить Сефрении и Бериту присоединиться к нам? Уже время обеда, верно, Келтэн?

— Определенно, мой лорд.

— Так я и думал. Пороемся в тюках и состряпаем что-нибудь съедобное.

— Сэр Келтэн умеет точно определять время? — спросил Итайн у Спархока. Тот усмехнулся:

— Обычно, когда видно солнце, мы полагаемся на Халэда. Зато в пасмурную погоду нас выручает желудок Келтэна. Мой друг всегда может с точностью до минуты сказать, когда он ел в последний раз.

На закате, когда отряд уже остановился на ночлег, Халэд долго стоял поодаль от рыцарей, разбивавших лагерь. Он разглядывал безжизненное однообразие пустыни, и на лице у него было слегка самодовольное выражение.

— Спархок, — позвал он наконец, — не подойдешь ли на минутку? Я хочу тебе кое-что показать.

Спархок снял седло со спины Фарэна и подошел к своему оруженосцу.

— В чем дело? — спросил он.

— Тебе бы следовало поговорить с лордом Вэнионом. Меня он слушать не станет, потому что уверен в своей правоте, но кто-то же должен его убедить, что сегодня мы ехали отнюдь не на восток.

— Вначале убеди в этом меня.

— Ладно. — Плечистый молодой человек ткнул пальцем в пустыню. — Мы приехали с той стороны, верно?

— Да.

— Если мы ехали на восток, значит, там — запад?

— К чему ты говоришь то, что и так очевидно?

— Приходится. Я ведь должен кое-что объяснить рыцарю. В последний раз, когда я любовался закатом, солнце заходило на западе.

— Пожалуйста, Халэд, не пытайся умничать. Переходи к делу.

— Слушаюсь, мой лорд. Если запад — там, то почему солнце заходит вот здесь? — Он повернулся и ткнул пальцем налево, где завесу туч прожигало неистово оранжевое свечение.

Спархок заморгал, затем вполголоса выругался.

— Поговорим с Вэнионом, — сказал он и первым зашагал через лагерь туда, где магистр пандионцев разговаривал с Сефренией.

— У нас проблема, — сообщил им Спархок. — Мы сегодня сбились с дороги.

— Ты опять оседлал своего любимого конька, Халэд? — раздраженно осведомился Вэнион. Его разговор с Сефренией явно протекал негладко.

— Наш юный друг только разъяснил мне кое-что, — сказал Спархок, — медленно и простыми словами, сообразуясь с ограниченностью моего мышления. Он считает, что, если только кто-то не переместил солнце, мы весь день ехали на север.

— Это невозможно.

Спархок повернулся и указал на оранжевый отсвет в тучах у самого горизонта.

— Вэнион, мы приехали совсем не оттуда.

Вэнион воззрился на горизонт — и разразился ругательствами.

— А ведь ты не хотел прислушаться к моим словам, — упрекнула его Сефрения. — Теперь ты веришь, что дэльфы готовы обманывать нас на каждом шагу?

— Это была наша вина, Сефрения. Если уж быть точным, то моя. Нельзя с разгона обвинять дэльфов во всех наших промахах.

— Я знала тебя еще мальчишкой, Вэнион, и ни разу на моей памяти ты не совершал подобных промахов. Я видела, как ты находил дорогу кромешной ночью и в метель.

— Я, должно быть, спутал какие-то ориентиры и свернул не туда. — Вэнион поморщился. — Благодарю, что был так вежлив, Халэд, и так терпелив. Этак мы могли бы ехать до самых полярных льдов. Иногда я бываю упрям как осел. Сефрения улыбнулась…

— Я предпочитаю называть тебя целеустремленным, дорогой, — сказала она.

— Но ведь это одно и то же, разве нет?

— Да, но второе звучит приятнее.

— Поставь несколько вех, Халэд, — велел Вэнион оглядевшись. — Веток и сучьев здесь нет, так что насыпь кучки камней и разметь их разноцветными лоскутками. Мы должны точно отметить нынешнее положение солнца, чтобы завтра утром не совершить ту же ошибку.

— Я все сделаю, мой лорд.

— Они вернулись, — сообщил Келтэн, грубо тряхнув Спархока.

— Кто вернулся? — Спархок сел.

— Твои сияющие друзья. Они опять хотят поболтать с тобой.

Спархок поднялся и пошел за другом к краю лагеря.

— Я стоял на страже, — тихо сказал Келтэн, — и тут они возникли, как из пустоты. Рассказы Итайна довольно увлекательны, но в них, видно, есть неточности. Сияющие сияют вовсе не всегда. Они подобрались к мне в темноте и, пока не остановились, не начали светиться.

— Они все так же держатся в отдалении? Келтэн кивнул.

— Близко не подходят. Нам ни за что не застать их врасплох.

На сей раз тумана не было, и ярдах в двадцати от привязанных коней стояли только двое сияющих. Однако странное свечение, которое они источали, все так же размывало их черты.

— Опасность возрастает, Анакха, — прозвучал все тот же гулкий, отдававшийся эхом голос. — Враги твои усердно ищут тебя по всему краю.

— Что-то мы их не видели, приятель.

— Опаснейший враг — тот, который незрим. Враги твои ищут тебя не зрением, но мыслью. Мы молим тебя принять нашу помощь и убежище. Вскоре, быть может, будет уже поздно.

— Мне бы не хотелось оскорбить тебя, приятель, но об этой невидимой опасности мы знаем только от вас, а вы можете и преувеличивать. Ты сказал, что Беллиом направляет меня, а могущество Беллиома безгранично. Я сам уже в этом убедился. Спасибо за хлопоты, но я все же полагаю, что сам смогу позаботиться о себе и своих друзьях. — Он помолчал немного и, повинуясь порыву, напористо продолжил: — Может быть, хватит этой вежливой болтовни? Вы уже признали, что у вас в этом деле свой интерес, так почему бы вам прямо не сказать, что вам нужно и что вы готовы предложить нам взамен? Так, по крайней мере, у нас будет основа для переговоров.

— Твое обаяние просто потрясающе, Спархок, — пробормотал Келтэн.

— Мы обмыслим слова твои, Анакха, — холодно ответил гулкий голос.

— Валяйте. Да, кстати, приятель: прекратите сбивать нас с дороги. Плутовство и обман в самом начале знакомства почему-то не слишком способствуют успешным переговорам.

Сияющий ничего не ответил. Два силуэта отступили в глубину пустыни и исчезли из вида.

— Теперь ты веришь мне, Спархок? — спросила Сефрения, подойдя к рыцарям. — Теперь ты понимаешь, как бесчестны и беспринципны эти твари?

— Скажем так, матушка, я стараюсь оставаться беспристрастным. Впрочем, ты была совершенно права. Можно завязать глаза Вэниону и целый день водить его кругами, а он все равно будет точно указывать на север. — Спархок огляделся. — Все проснулись? Думается мне, нам надо кое-что обсудить.

Они вернулись к своим постелям, устроенным наскоро на жестком гравии.

— Ты ловко поймал их, Спархок, — заметил Бевьер. — То, что наши гости даже не стали отрицать твое высказанное наугад обвинение, говорит, что Сефрения была совершенно права. Это они сбивали нас с пути.

— Но это не значит, что вокруг не бродят киргаи, — возразил Улаф, — а киргаи определенно наши враги. Мы можем не знать, что задумали дэльфы, но прошлой ночью они отогнали от нас киргаев, и мне это нравится.

— А не мог это быть сговор? — предположил Берит.

— Исключено, — ответил Итайн. — Киргаи всегда считали себя венцом творения. Они никогда не согласились бы на сговор, который поставит их в подчиненное положение — пусть даже притворно. Это противно их природе.

— Он прав, — подтвердила Сефрения, — и как ни мало хотелось бы мне признавать это, союз такого рода противен и самой природе дэльфов. Между ними и киргаями не может быть ничего общего. Не знаю, каковы намерения дэльфов, но они стараются исключительно для себя. Они ни за что не стали бы таскать каштаны из огня для кого-то другого.

— Чудесно, — саркастически заметил Телэн, — теперь вместо одного врага у нас целых два.

— О чем тут вообще беспокоиться? — пожал плеча-|ми Келтэн. — Беллиом в один миг перенесет нас к стенам Материона. Почему бы нам просто не удрать и не оставить киргаев и дэльфов выяснять отношения друг с другом без нашего участия?

— Нет, — сказала Сефрения.