Хроники Равалона. Трилогия

Он все-таки был магом из Школы Магии. И быстрее чародеев карлу мог разобраться в магическом управлении Ожерелья, быстрее настроить его и быстрее дать тот заряд, после которого Ожерелье освободит свою ужасную магию. Поделиться с Ожерельем кусочком ауры, отдать частичку разноцветной сферы, вырвать нить из струящегося волокна. Для мага это почти что отрезать палец, без всякой анестезии, грязным тупым ножом.

В следующий миг время решило отдохнуть и замедлило свой бег для Уолта.

Как будто при замедленном воспроизведении проекции памяти на учебную доску, Магистр видел, как от венчиков к лепесткам протянулись белые нити, по которым начали спускаться Призраки Гибели, как октариновые лепестки налились красным свечением, как вздулись белые прожилки на пестике. Роза завертелась, своими движением будоража Эфир и Астрал, магические энергии стали дикими, скача вокруг розы и гиганта цветными полосами. Если лепестки отделятся… Если они упадут на Диренуриан… Тогда Призраки Гибели, сопровождаемые сырой магией Леса, скопленной в ядрах, помчатся по Диренуриану, и ничто не сможет остановить их. И тогда Лес карлу, и так уже пострадавший, станет вместилищем боли и смерти, разрушений и смерти, смерти, смерти, смерти.

Но уже начало искривляться пространство перед Уолтом, сбиваясь комками и превращаясь в струны, уже отделились от Ожерелья клубящиеся сгустки энергий: иссиня-черный, темно-серый, красный, синий, белый, зеленый и голубой. Едва заметные в окружающем урагане энергий, они начали падение вниз, к ногам-корням лесного гиганта. Может, гигант даже заметил сгустки, но внимание его было сосредоточено на потоке ломаного пространства, приближающегося к нему, навстречу которому полетел, оторвавшись от цветоложа, один из лепестков с кружащими внутри черными Духами. Истинная опасность была упущена. Когда до ног-корней оставалось около двухсот метров, все сгустки, кроме иссиня-черного, разделились на части. Три темно-серых направленным вверх треугольником окружили иссиня-черный сгусток, три белых тоже охватили его, только треугольником, направленным вниз. Два красных и два голубых сгустка включили получившуюся фигуру в квадрат, десять синих и зеленых, чередуясь друг с другом, опоясали их кругом.

Магический импульс Ожерелья ударил точно посередине ног-корней, взметнувшимся до пояса лесного гиганта огнем сообщая о попадании в цель. И в следующий миг там резко упало давление, гравитация скакнула, как мустанг, пытающийся сбросить с себя наездника, ветер порывистыми волнами всколыхнул ноги-корни, рвя и давя их, воздух ринулся вниз, тоннами воздушного массива круша тело гиганта. Вверх, от корней, поползли стеклящиеся разрывы в реальности. Они выбрасывали из себя неоформленную материю, чистую массу и протяженность, в совокуплении Стихий творя миллионы вытягивающихся в частички потенций бытия, обретающих вещественность. Лепестки затрепетали, Призраки Гибели хаотично закружились, гигант наконец-то понял, что уже поражен магическим ударом. И гигантские лепестки розы, замершие так, как обычно замирают лепестки раскрывшегося цветка, продолжили двигаться, опускаясь ниже плеч гиганта и скрыв его голову. Гигант пытался направить Силу из розы в поразившие его Заклинания, спешил уберечь себя, спасти.

Плотные массы вещества, выброшенные из стеклящихся разрывов, были подхвачены иссиня-черными потоками магии, закрутившими их вокруг лесного гиганта, как в водовороте. Уолт не мог этого увидеть, но видел, будто знание поступало в мозг, минуя чувства. Может, это была Сила Ожерелья.

Несколько мгновений — и в водоворот неоформленной материи из стеклящихся разломов, свернувшихся в нечто напоминающее раковину улитки, начали падать багровые капли антивещества. И только магические поля, созданные заклятиями Ожерелья, спасли Диренуриан от неминуемого взрыва, который стер бы его из действительности навсегда. Окруженное ионным газом и запертое магнитными полями в своего рода «бутылки», антивещество погружалось в вещество, а в местах падения багровых капель начинали зарождаться воронки торнадо, втягивающие в себя дробящий ноги-корни воздух. Темные столбы вдруг выбросили из воронок пламя, скрученное ветром в тонкие жгуты. Они несли в себе такой жар, что перед ними расступалась реальность, оставляя полосы Пустоты. Вырываемые из тела гиганта деревья, дендоты, карлу и элементали, носящиеся в нисходящих потоках вокруг гиганта, попадали в эти жгуты и тут же испепелялись, не оставляя после себя даже пепла. Огненные жгуты поднялись до высот головы гиганта, коснулись опускающихся лепестков… Октариновые волны ударили по пламени, черные Духи стремительно набросились на жгуты. И пламя исчезло! Магия розы столкнулась с магией Ожерелья и победила!

Но Ожерелье еще не показало всей своей Силы. Ожерелье слушалось того, кто отдавал ему часть своей ауры, а Уолт не хотел, чтобы к степям Границы добавилась стеклянная пустыня. Поражен должен был быть только лесной гигант! Ожерелье постепенно, не сразу пускало свои энергии в ход, ограниченное волевым решением активатора. Оно было создано, чтобы уничтожать огромные площади бытия, и, решая задачу узкого истребления в малом пространстве, медлило, приспосабливаясь под задачу. Эти действия Ожерелья вызывали у Намина Ракуры противоречивые чувства. Артефакт был инструментом, рукотворным инструментом, но вел себя так, будто владел хоть и куцым, но интеллектом. Чем же является Рубиновое Ожерелье Керашата на самом деле? Что убог подарил Равалону? Может, кусочек своей разрушительной сути?

Устойчивый водоворот образовался вокруг торса лесного гиганта, вовлекая в свое вращение не только ноги-корни, но и землю под ними. Можно было не сомневаться: все, что составляло ноги гиганта, раздроблено настолько, что только тяжесть воздушных масс и вещества не давала ему рухнуть. А торнадо, крутившиеся с бешеной скоростью, уже достигли груди гиганта, сталкиваясь с октариновыми лепестками. Из темных воронок вдруг выскользнули лучи, такие яркие, будто внутри извивающихся столпов возникли небольшие Солнца. И эти лучи света пробили лепестки, как нож бумагу, и устремились к пестику, из которого продолжали появляться Призраки Гибели. Черные Духи на лепестках бросились к лучам, но по ним ударили светлые протуберанцы, и Призраки распались черными клочьями.

Уолт мысленно ахнул. Некромагам не одну жертву надо было принести, чтобы изгнать одного Призрака Гибели обратно в области некробытия, и принципом меньшего зла было не обойтись. Да, велика Сила Ожерелья, необычайно велика.

Лучи света скрестились на пестике розы. И в тот же миг лепестки окончательно накрыли тело лесного гиганта, погребая под собой торнадо. Лесная магия своей формой удерживала колоссальные объемы Силы, как плотина удерживает бурную реку, и теперь вся эта Сила беспрепятственно обрушилась на заклятия Ожерелья Керашата. Отголоски сцепившихся Могуществ докатились до Уолта, Щит лопнул, не выдержав, Намина Ракуру закрутило, он чуть не выпустил из рук Ожерелье и не лишился всех элементалей Воздуха, разлетающихся подальше. Ухватив одного из них и вложив немало энергии из ауры, чтобы тот мог в одиночку удерживать мага на лету, Уолт восстановил Щит и взглянул на две сошедшиеся Силы.

В этот момент Ожерелье нанесло основной удар. Растаяли магнитные «бутылки», удерживающие антивещество, материя начала аннигилировать, высвобождая исполинскую энергию, усиленную колдовскими полями. Мощный взрыв, вырвавшись из водоворота, черным языком пламени ударил в небо. Его напору ничто не могло противостоять, поток Силы Леса был сметен в мгновение ужасающим напором, реальность возле черного пламени начала таять, бытие истончалось, переходя в свою противоположность.

Уолт мог бы погибнуть, находясь так близко к полностью активированному Заклинанию Ожерелья, но Ожерелье окутало черное пламя стеклящимся пространством, рождающим из себя все новые и новые измерения, уходящие в ненасытную топку черного жара и сдерживающие его распространение. Только лесной гигант, только он должен погибнуть. Ожерелье знало это — и старалось выполнить приказ.