Башни полуночи

Когда она произносила его имя, её взгляд наполнялся любовью.

- С ним что-то происходит, я это чувствую. Чувствую, что он меняется. Очищается. Он разгоняет облака и заставляет розы цвести.

Гавин вскинул бровь. Она решила, что розы зацвели из-за ал'Тора! Ну, любовь способна заставить человека вообразить себе самые странные вещи, а поскольку человек, о котором она вела речь, был Возрождённым Драконом, то некоторая безрассудность вполне ожидаема.

Они приблизились к небольшим мосткам, ведущим к пруду. Он не забыл, как купался в нём будучи ребёнком, и какой нагоняй получил потом. Не от матери - от Галада, хотя мать удостоила его строгим разочарованным взглядом. Ни одна живая душа не знала, что он очутился в воде только из-за того, что его толкнула туда Илэйн.

- Ты никогда об этом не забудешь, правда? - спросила Илэйн.

- О чём? - ответил он вопросом.

- Ты думал о том случае, когда ты свалился в пруд во время встречи матери с представителями дома Фара.

- Свалился? Ты столкнула меня!

- Ничего подобного, - чопорно заявила Илэйн. - Ты красовался, балансируя на столбе.

- А ты потрясла мостки.

- Я просто на них взошла, - сказала Илэйн. - Сильно, но я решительная личность. У меня сильная поступь.

- Сильная! Это неприкрытая ложь.

- Нет, я просто творчески преподношу правду. Я же теперь Айз Седай. Это наш талант. А теперь скажи, ты собираешься покатать меня по пруду или нет?

- Я … покатать тебя? Когда это тебе пришло в голову?

- Сейчас. Ты разве не слушал?

Гавин ошеломлённо покачал головой.

- Прекрасно.

Позади них несколько телохранительниц заняли свои посты. Они всегда были рядом, зачастую во главе с высокой женщиной, которая воображала себя сказочной Бергитте. Возможно, она действительно имела сходство с Бергитте - по крайней мере, она отзывалась на то же имя - и служила в ранге Капитан-Генерала.

К гвардейцам присоединилась растущая группа слуг и посыльных. Близилась Последняя Битва, и Андор к ней готовился. К сожалению, большинство приготовлений требовало неусыпного внимания Илэйн. Гавин даже слышал занятную историю, случившуюся около недели тому назад, про то, как Илэйн носили на городскую стену прямо в кровати. До сих пор ему не удавалось выпытать у неё - правда это или нет.

Он помахал Бергитте - та бросила на него угрюмый взгляд, когда он подвёл Илэйн к маленькой вёсельной лодке на пруду.

- Я обещаю не свалить её в воду, - выкрикнул Гавин. И добавил шёпотом:

- Хотя у меня может получиться грести «сильно» и перевернуть нас вверх днищем.

- Ой, помолчи, - ответила Илэйн, садясь в лодку. - Здешняя вода не годится для младенцев.

- Возвращаясь к разговору о них, - сказал Гавин, оттолкнув лодку ногой и шагнув в неё следом. Лодку качало из стороны в сторону, пока он не сел.

- Разве в твоём «положении» тебе не нужно больше ходить?

- Я скажу Мелфани, что должна была воспользоваться возможностью перевоспитать своего злодея-братца. Тебе может сойти с рук что угодно, если задашь кому-нибудь хорошую взбучку.

- А я её получу? Взбучку?

- Не обязательно, - её голос был мрачен. Гавин установил вёсла и опустил их в воду. Пруд был невелик, его едва-едва хватало, чтобы оправдать наличие лодки. Но пребывание на воде, среди водомерок и бабочек, дарило спокойствие.

- Гавин, - начала Илэйн, - почему ты оказался в Кэймлине?

- Это - мой дом, - сказал он, - почему бы мне не быть здесь?

- Я беспокоилась о тебе во время осады. И, наверное, отправила бы тебя в бой. Но ты оставался вдалеке.

- Я же объяснял, Илэйн! Я был втянут в политику Белой Башни, не говоря уже о зимних снегопадах, перекрывших дороги. Меня гложет то, что я не смог помочь, но я был в руках этих женщин.

- Как тебе известно, я сама одна из «этих женщин».

Она подняла руку, кольцо Великого Змея обвивало палец.

- Ты другая, - сказал Гавин. - И всё равно, ты права. Я должен был быть здесь. Хотя не знаю, каких ещё извинений ты от меня ждёшь?

- Я не жду никаких извинений, - ответила Илэйн. - Ах, Гавин, я не собиралась тебя упрекать. Конечно, ты бы мне тогда пригодился, но мы и так справились. Я беспокоилась о тебе, потому что ты разрывался между защитой интересов Башни и Эгвейн. Похоже, проблема решена. Так что я спрошу. Почему ты оказался здесь? Разве ты не нужен Эгвейн?

- Видимо, нет, - сказал Гавин, табаня лодку. На этом краю пруда разрослись огромные плакучие ивы, их ветви, свисающие словно косы, покачивались над водой. Он поднял вёсла, не добравшись до занавеси этих ветвей, и лодка замерла.

- Ну, - сказала Илэйн, - я не собираюсь совать свой нос в это дело, по крайней мере, не сейчас. Здесь тебе всегда рады, Гавин. Если бы ты попросил, я бы сделала тебя Капитан-Генералом, но не думаю, что тебе этого хочется.

- Почему ты так считаешь?

- Может потому, что большую часть своего времени ты проводишь, хандря посреди этого сада.

- Я не хандрю, я думаю.

- Ах, да! Вижу, ты тоже научился излагать правду творчески.

Он тихо фыркнул.

- Гавин, ты не видишься с друзьями и знакомыми из дворца. Ты не хочешь быть принцем и Капитан-Генералом. Вместо этого, ты просто… думаешь.

Гавин посмотрел вдоль пруда.

- Я держусь от всех подальше, потому что все они желают знать, почему меня не было во время осады. Спрашивают, когда я собираюсь начать выполнять свои обязанности и возглавить твою армию.

- Всё в порядке, Гавин. Ты не должен становиться Капитан-Генералом, и, если потребуется, я смогу прожить без своего Принца Меча. Хотя, признаюсь, Бергитте весьма расстроена тем, что ты не стал Капитан-Генералом.

- Так в этом причина её гневных взглядов?

- Да, но она справится. У неё действительно хорошо выходит. Если и есть кто-то, кого я бы хотела, чтобы ты защитил, то это Эгвейн. Ты ей нужен.

- А вдруг я решил, что она не нужна мне?

Илэйн наклонилась вперёд, накрыв его руку своей. Её обрамлённое золотыми волосами, к которым так шла корона, лицо стало серьёзным.

- Ох, Гавин. Что случилось?

Он покачал головой.

- Брин считает, что я привык получать всё в готовом виде, и не знаю, что делать, когда всё идёт наперекосяк.

- А что ты думаешь?

- Я думаю, что мне хорошо побыть здесь, - ответил Гавин, тяжело вздохнув.

По дорожке вокруг пруда шли несколько женщин , возглавляемые дамой с ярко-рыжими, тронутыми сединой волосами. Димана была своего рода несостоявшейся послушницей Белой Башни. Гавин не был полностью уверен в том, что из себя представляет Родня и какие у неё отношения с Илэйн.

- Это место, - продолжил Гавин, - напоминает мне о моей прежней жизни. Это своего рода освобождение - свобода от Айз Седай. Какое-то время я был уверен, что мне необходимо быть с Эгвейн. Когда я оставил Отроков, чтобы отправиться к ней, я считал, что это самое правильное из принятых мною решений. И всё же, кажется, она больше во мне не нуждается. Её голова так занята тем, как стать сильной, как выполнять роль Амерлин, что у неё не найдётся места для тех, кто не собирается исполнять каждую её прихоть.

- Сомневаюсь, что всё так ужасно, как ты говоришь. Эгвейн… она должна демонстрировать свою силу. Это из-за её юности и обстоятельств её возвышения. Но она вовсе не высокомерна. По крайней мере, не более чем требуется.

Илэйн погрузила пальцы в воду, вспугнув проплывавшую мимо рыбку с золотой спинкой.

- Я по собственному опыту знаю, что она чувствует. Ты говоришь, что она хочет, чтобы ей кланялись и перед ней расшаркивались, но я готова держать пари, что на самом деле она хочет, даже нуждается - в ком-то, кому она может безоговорочно доверять. Кому она может поручить дело и не беспокоиться о результате. У неё огромные возможности. Богатство, армия, укрепления, слуги. Но она одна, так что если всё сразу потребует её внимания, то у неё просто не хватит сил.

- Я…

- Ты говоришь, что любишь её, - продолжила Илэйн, - ты говорил, что предан ей, что отдашь за неё жизнь. У Эгвейн, как и у меня, людей такого склада целые армии. Действительно уникальны те, кто делают то, что я прошу. А ещё лучше - те, которые делают то, что, как они считают, я бы приказала сделать, если бы у меня была на то возможность.