Охотники за Костями (ЛП)

Кенеб разделял некоторые настроения солдат. Сердце Четырнадцатой разбито под И'Гатаном. Удивительно, что горстка ветеранов была "духом жизни и жизнью духа" для тысяч воинов. Особенно если они, по мнению Кенеба, еще ничем не заслужили уважения.

Или способность выживать — сама по себе великая заслуга? Выживать — до И'Гатана. Как бы то ни было, в сердцевине армии образовалась явственно ощущаемая дыра, и она все расширяется.

Командование видело всё — но и оно раскололось. "У нас своя гниль в сердцевине. Тене Баральта. Алый Клинок… жаждущий собственной смерти". В Четырнадцатой не осталось целителей, способных стереть жуткие шрамы с лица Кулака; чтобы восстановить руку и глаз, требуется владение Высшим Деналом, а такой талант встречается все реже. По крайней мере, в Малазанской Империи. "Эх, если бы Баральта потерял заодно и язык!" Каждое его слово отравлено, в нем слышится растущая злоба ко всему на свете, в том числе к самому себе.

Приблизившись к шатру Адъюнкта, Кенеб увидел Нетер. Лицо у нее было мрачное, напряженное. Пастуший пес Крюк подковылял было к ней, но тут же ощутил настроение — покрытый шрамами здоровяк встал, якобы чтобы почесаться, и обратил все внимание на собачонку Мошку. Они вдвоем потрусили в сторону.

Кенеб тяжко вздохнул и подошел к юной ведьме. — Похоже, Адъюнкта не порадовал твой доклад.

Девушка сверкнула глазами: — Не наша вина, Кулак. Чума просочилась в садки. Мы потеряли всякую связь с Войском Даджека с тех пор, как они встали под Г'данисбаном. Что до Жемчуга, — тут она скрестила руки на груди, — он ходит куда хочет, и мы не можем выследить его. Пусть дурак бравирует готовностью ходить в садки, мы не обязаны отыскивать его кости.

Что может быть хуже Когтя в лагере? Только таинственное исчезновение этого Когтя. Но тут ничего не поделаешь. — Как давно вы говорили с Верховным Кулаком Даджеком? — спросил Кенеб.

Виканка раздраженно отвернулась. — До И'Гатана.

Кенеб поднял брови. "Так давно? Адъюнкт, вы многое скрываете от нас". — А адмирал Нок? Его маги преуспели?

— Им еще хуже, — бросила она. — Мы хотя бы на земле.

— Пока, — сказал кулак, не сводя с нее глаз.

— То есть? — оскалилась Нетер.

— Ничего… разве что… такая гримаса может стать постоянной. Ты слишком молода, чтобы уродовать лицо морщинами.

Ведьма с рычанием отвернулась.

Кенеб поглядел ей в спину, пожал плечами и вошел в командный шатер.

Брезент еще хранил запах гари, тяжкое напоминание об И'Гатане. Стол для карт оставили — он не помещался в шлюпки — и вокруг него сидели Адъюнкт, Блистиг и адмирал Нок. Карт на столе не было.

— Кулак Кенеб, — произнесла Тавора.

— Думаю, еще два дня, — доложил он, расстегивая тяжелый плащ.

Кажется, адмирал держал речь перед его приходом. Он кашлянул и продолжил: — Я все еще полагаю, Адъюнкт, что в приказе нет ничего неподобающего. Императрица не видит дальнейшей нужды в присутствии Четырнадцатой. Это все вопрос чумы — пока вам удавалось сдерживать ее, но это ненадолго. Особенно когда у вас кончатся припасы и придется искать продовольствие в округе.

Блистиг грустно хмыкнул: — В этом году плохой урожай. Кроме одичавшего скота, тут ничего не осталось. Нам придется идти к какому — нибудь городу.

— Точно так, — согласился адмирал.

Кенеб поглядел на Тавору: — Простите, Адъюнкт…

— После того как я послала вас оценивать ход погрузки, мы оформили структуру командования. — Это было сказано очень сухим тоном. Блистиг фыркнул. — Адмирал Нок наконец — то доставил приказы Императрицы. Мы возвращаемся в Анту. Трудности — в определении пути возвращения.

Кенеб моргнул. — Как? Конечно, на восток и потом на юг. Другой путь…

— Будет дольше, — вмешался Нок. — Да. Тем не менее, в данное время года нам помогут течения и ветра. Хотя такой курс менее разведан: большинство карт запада континента получены из иностранных источников, что делает их сомнительными. — Он провел пальцами по сухому удлиненному лицу. — Но все это не так уж страшно. Адъюнкт, мы осматривали все порты, и ни один не показался безопасным. У нас тоже на исходе продовольствие.

Блистиг спросил: — А где адмирал, вы надеетесь пополнить запасы на западе?

— Для начала на Сепике. Остров отдаленный, так что надеюсь — он свободен от чумы. К югу от него лежат Немил и многочисленные королевства вплоть до Шел-Морзинна. От южной оконечности материка путь на Квон Тали фактически короче, чем через цепь Фаларских островов. Мы постараемся избежать встречи с Плавучим Авалю, и нам откроется Генийский пролив, а к северу окажется побережье Даль Хона. Течения опять — таки будут попутными.

— Звучит очень заманчиво, — промычал Блистиг, — но что, если Немил и "многочисленные королевства" решат, что продавать нам воду и пищу невыгодно?

— Придется их убедить, — сказала Адъюнкт. — Всеми доступными средствами.

— Будем надеяться, что не мечами.

Блистиг сказал так — и явно смутился: заявление должно было показать здравую озабоченность, а показало скорее неверие в силу армии Адъюнкта.

Она молча взирала на него, с непроницаемым видом — но по шатру словно прокатилась волна холода.

Адмирал Нок выглядел недовольным. Он подхватил накидку из шкуры тюленя. — Пора вернуться на флагман. За время нашего перехода дозорные трижды замечали чужой флот на северном горизонте. Не сомневаюсь, что нас также увидели; но столкновений не последовало. Я полагаю, что они не опасны.

— Флот, — произнес Кенеб. — Немильский?

— Возможно. Говорят, что к западу от Сепика видели Мекрос. Несколько лет назад. Но опять — таки, — он отдернул полог выхода и глянул на Адъюнкта, — как быстро передвигается плавучий город? Мекросы иногда грабят, иногда торгуют; возможно, что флот Немила выслан отгонять их от берега.

Адмирал вышел.

Блистиг произнес: — Прошу прощения, Адъюнкт…

— Не трудитесь, — бросила она, отворачиваясь. — Однажды я прикажу повторить извинения, но не передо мной, а перед вашими солдатами. А теперь будьте добры навестить Кулака Тене Баральту и пересказать главное.

— Ему не интересно…

— Его интересы меня не волнуют, Кулак Блистиг.

Воин поджал губы, отдал честь и вышел.

— Момент, — задержала Адъюнкт пошедшего следом Кенеба. — Как себя чувствуют солдаты?

Он неуверенно ответил: — По большей части чувствуют облегчение, Адъюнкт.

— Я не удивляюсь.

— Следует ли известить их, что мы плывем домой?

Она чуть улыбнулась: — Не сомневаюсь, слухи уже ползут. Но все же, Кулак — нет причины держать это в секрете.

— Анта, — протянул Кенеб. — Там, верно, моя жена и дети. Разумеется, Армия там долго не задержится.

— Верно. Нам пришлют пополнение.

— А потом?

Она пожала плечами: — Думаю, на Корелри. Нок полагает, что грядет новое наступление на Тефт.

Кенеб не сразу сообразил — она сама не верит высказанным догадкам. "Почему бы не Корелри? Что у Лейсин припасено для нас, кроме новой войны? Что подозревает Тавора?" Он скрыл смущение, нарочито медленно возясь с застежками плаща.

Когда он решился поднять голову, Адъюнкт внимательно смотрела на закопченную стенку шатра.

Стоит, всегда стоит — он не мог припомнить, чтобы она сидела. Разве что верхом на коне.

— Адъюнкт?

Она вздрогнула. Кивнула: — разрешаю идти, Кенеб.

Выбираясь из шатра, он чувствовал себя трусом, стыдился, что испытывает облегчение. А еще в нем угнездилась новая причина для беспокойства. Анта. Жена. "Что было, того не вернешь. Я достаточно взрослый, чтобы понять эту истину. Все меняется. Мы…"

— Растяни на три дня.

Кенеб заморгал, опустил взгляд, увидев Гриба с эскортом из Крюка и Мошки. Внимание громадного пса приковало что-то на юго-востоке, а собачонка обнюхивала потертые туфли мальчишки. Большой палец выпирал через рваный шов. — На три дня, Гриб?

— До отхода. Три дня. — Мальчишка утер сопли.