Одержимый. Дилогия

Дэлан с трудом встал, заковылял вперед на еще вспыхивающих болью ногах. Вот там, Гуграйт лежал вот там, на этих носилках… Дьявол! Пусто! Гуграйт исчез!! Куда? Кто посмел?!

Дэлан зажмурился. Купец! Проклятый купец, этот жалкий презренный торговец, он опять перешел ему дорогу, нарушил все его планы! Второй раз украл его победу, его будущее!

Дэлан поднял перекошенное лицо к небу, протяжно завыл, выплескивая переполнявшую его ярость и отчаяние. Слышишь, слышишь, купец?! Это тебе, это для тебя! Это обещание тебе, клятва, что я найду тебя, найду, где бы ты ни был! И когда я найду тебя, ты пожалеешь, что мать родила тебя!

– Аккуратней, аккуратней! – волнующийся лейтенант наклонился, поправил свешивающуюся с носилок руку Императора, посмотрел на солдат. – Пошли. Быстрее!

– А с этим что делать? – один из солдат кивнул на залитого кровью человека, лежащего без движения на мостовой.

– Он отдал жизнь за Императора, – лейтенант, нахмурился, кивнул. – Берите его тоже. Похороним с нашими ребятами. Он достоин этого.

– Он еще жив, – солдат отнял руку от шеи человека, обернулся к лейтенанту.

– Ну тогда несите его в лазарет, – лейтенант нетерпеливо отмахнулся, повернулся к держащим носилки с Императорам солдатам. – Бегом!

Хорвель затянул расшитый пояс архидемоньяка, улыбнулся своему отражению в зеркале. Скоро, скоро он сменит его на широкий пояс первожреца. Сегодня!

Хорвель выдохнул, закрыл глаза, пытаясь придать лицу бесстрастное выражение. Но трудно, до чего же трудно! Невероятно трудно казаться равнодушным, когда внутри все ликует, трепещет, предвосхищая… Что? Хорвель на секунду задумался. Неважно! Просто он победил, он выиграл. Он рискнул, поставил все и выиграл!

Архидемоньяк открыл глаза. В конце концов! Накинутый капюшон скроет лицо, а если ктото чтото и заметит, какое дело? Ведь это действительно его заслуга, только его, и больше ничья! Это он убил фон Гивера, обратив его в послушное орудие! Это он решился на шаг, наказуемый, в случае обнаружения, полным отлучением и страшной бесконечностью полусмерти, но он сделал это, и победил, и теперь вправе торжествовать! Да, он преступил Закон, пусть так, но ведь обстоятельства того требовали, у него не оставалось выбора. Что значит человек, что значит лояльность к сюзерену в сравнении с Демоном, с преданностью Высшей Сущности? Сегодняшний день искупит все, все его грехи. Потому что сегодня, наконец, свершится!

Хорвель повернулся, двинулся к двери. Нет, он чтото забыл. Ему нужно чтото взять с собой, сжать чтото в руке… Архидемоньяк остановился, медленно оглядел свою роскошную комнату в бывшем дворце кифтского короля. Да, вот он, подобранный им гдето стилет, так понравившийся ему своей вызывающей простотой. Взять в руку, ощутив тонкое стальное лезвие своим продолжением… Что ж, он готов.

Архидемоньяк вышел из комнаты, зашагал по широким мраморным коридорам дворца. Зачем он взял с собой кинжал? Хорвель прислушался к своим ощущениям, к уютно лежащему в ладони стилету, скрытому в широких рукавах сутаны. Да, все правильно. Только сейчас, чувствуя прикосновение холодного металла к коже, он был закончен, он был совершенен и готов к предстоящему ритуалу. Сейчас у него не могло не получиться!

Хорвель прошел парадные покои, свернул на ведущую вниз лестницу. Предназначенная для глаз посетителей помпезная роскошь кончилась, сменившись мрачной темнотой подземных туннелей, разрываемой чадным светом редких факелов. Архидемоньяк шел, ощущая впитавшуюся в камни боль и отчаяние узников, годами не видевших солнца, умерших замурованными в глухих казематах. Прекрасная обстановка для Демона смерти. Он придет, он обязательно придет! И носитель канала будет совсем рядом… В голове взметнулась волна боли, странной истомой прокатившейся по телу, унисоном сливаясь с его нетерпеливым торжеством. Да, вонзить кинжал, впитывая жизненную силу…

Что с ним? Хорвель остановился, нахмурился. Откуда эти странные мысли? Он пьет чьюто жизнь?… И зачем он взял стилет? Архидемоньяк вытащил кинжал, озадаченно посмотрел на тускло блестящее лезвие. Глупая железка в руках жреца… Нет, стилет нужен ему, этот стальной клык, предназначенный для убийства и ни для чего больше, символ смерти в руках ее жреца. Да, именно так!

Архидемоньяк энергично зашагал вперед. Хватит глупых мыслей, пустых размышлений. Его ждет дело, которое надо сделать.

Хорвель вошел в освещенную лампадами залу, впился глазами в лежащего на постаменте Императора. Рука непроизвольно дернулась, оцарапав кончиком кинжала кожу. Вонзить, вонзить его в грудь… А это кто? Откуда здесь солдаты?!

– Почему здесь до сих пор посторонние? – архидемоньяк повернулся к жрецам. Как они смотрят на Императора… Странная ревность куснула душу. Как они смеют так смотреть на Императора?! Он принадлежит ему, только ему!

– Ваше Демоничество, – подошедший жрец склонился, попрежнему жадно косясь на фон Штаха. – Они отказываются уходить.

– Почему?! – Хорвель раздраженно дернул плечами, не дожидаясь ответа шагнул к стоящим солдатам. – Вы, что вы здесь делаете?! Кто командир?!

– Капитан фон Ритз, – представился вышедший вперед офицер, салютуя.

– Что вы здесь делаете?! Немедленно покиньте святилище!

– Сожалею, Ваше Демоничество, – фон Ритз стоял, спокойно глядя на архидемоньяка. – Но мы должны остаться. Мы обязаны охранять Его Величество, и не можем оставить его без защиты.

– А мы не можем вершить таинство ритуала в присутствии посторонних! – архидемоньяк попытался взять себя в руки. – Прошу вас выйти из зала. Если хотите, можете подождать в коридоре. Мои жрецы в силах защитить Его Величество от любых возможных несчастий.

– Еще раз сожалею, – баронет слегка поклонился, – но мы должны видеть Императора. Мы не имеем права покинуть его ни на секунду.

– Что значит – не покинуть ни на секунду? Вы его не покинете, вы будете рядом, в коридоре. Но вас не должно быть здесь!

– Ваше Демоничество, мы не никуда уйдем. Вы должны смириться с этим.

– Смириться?! – раздражение все же прорвалось в голосе. Упрямство этого капитана, задерживающее исполнение предначертанного… – Барон фон Гивер приказал нам не мешать!

– Мы не будем мешать, – фон Ритз улыбнулся. – Если, конечно, вы не собираетесь причинить вред Его Величеству. Мы…

– Ты, ты кто?! – Хорвель почувствовал, как поднимается волна бешенства. Помеха, дурацкая помеха на пути… На пути рвущейся на волю силы. – Ты, жалкий капитан, что ты себе позволяешь?! Ты смеешь подозревать нас в намерении причинить вред Императору?! Убирайтесь отсюда! Или ты хочешь услышать это лично от барона фон Гивера?! Я могу тебе это устроить, но тогда ты… архидемоньяк задохнулся. – Ты сильно пожалеешь!

– Я ничего не подозреваю, – баронет равнодушно пожал плечами. – Я лишь выполняю приказ. И даже господин барон не может его отменить.

– Что за приказ, который не может отменить фон Гивер?! – Хорвеля трясло от бурливших нетерпения и злости. Проклятый капитан! Ткнуть его в грудь спрятанным кинжалом, швырнуть на землю, истекающего кровью… Нет, он не успеет. Уж слишком внимательно смотрят стоящие позади солдаты. – Чей?! Кто у нас есть старше господина барона?!

– Барон фон Киц, – фон Ритз протянул архидемоньяку сложенный лист. – В своем приказе господи барон требует не оставлять Императора ни при каких обстоятельствах. И мы этот приказ выполним.

Хорвель развернул лист, пробежал глазами, скривился. Все так, все именно так, Боги его раздери!

– Откуда у тебя это?! – архидемоньяк с отвращением тряхнул листом.

Баронет молчал. Появление приказа было тайной для него самого. Пакет с ним просто вдруг появился на его кровати, пока он выходил из отведенного ему в казарме угла. У него, конечно, были коекакие соображения, но делиться ими с нервным архидемоньяком он не собирался.

– Ритуала не будет! – Хорвель швырнул бумагу, прищурился, с ненавистью разглядывая баронета. Фон Ритз, фон Ритз… Теперь он вспомнил. Любимчик фон Кица, посланный следить за ним. – Мы не будем вершить обряды в присутствии непосвященных!