Парадокс великого Пта

— Вполне возможно. Помнишь записную книжку Хенгенау? У него была помощница — Луиза. Она тоже, по-видимому, прямой потомок. Потому и “поле памяти” на нее действовало сильнее. Хенгенау называл его “полем смерти”. А оно скорей — “поле жизни”.

— А я, — спросила Маша смеясь, — какой потомок?

— Все мы в той или иной степени потомки. Только у одних чувство “поля памяти” сильнее, а у других ослаблено.

В этот день Бухвостов пришел, как обычно, к трем. Маша вынула из ящика стола блокнот. Лагутин уселся напротив старика.

— Итак, Петр Иванович, — начал он и осекся на полуслове. Бухвостов ойкнул, дернулся и завопил:

— Дьявол! Господи, прости меня! Опять дьявола вижу!

Лагутин бросился было к нему, но Маша дернула его за рукав и, бледнея, прошептала:

— Я тоже его вижу.

— Кого? — крикнул Лагутин.

— Не знаю. Может, и дьявола в самом деле.

Лагутин посмотрел в угол комнаты, но не увидел ничего. Мгновенно вспомнил: сегодня физики из ведомства Кривоколенова собирались что-то делать с памятроном. А их бывшая лаборатория рядом, и поле доходит до этой комнаты.

— Ты хорошо его видишь? — спросил он Машу.

Она кивнула. Бухвостов же, словно сорванный неведомой силой со стула, вихрем вылетел за дверь, и крик его замер где-то в коридоре.

— Давай, — хрипло пробормотал Лагутин.

— Что? — шепотом спросила Маша.

— Рассказывай, что видишь.

Маша оправилась от испуга. В ней заговорил исследователь.

— Это кошкочеловек, — сказала она. — Он стоит перед окном… Нет, это не окно… Экран, может быть… Такая светлая полоса, и на ней какое-то движение. Он входит в экран… Ой!.. Ты знаешь, я, кажется, понимаю, что это такое… Средство сообщения… Он едет… Ой!.. Мне что-то мешает. Будто сразу несколько кино смотрю. Все путается, изображения наслаиваются одно на другое… Все… Больше ничего нет…

— Выключили, черти, — досадливо поморщился Лагутин. — Ну, теперь-то мы их проймем… Отработаем режим. И увидим…

И они увидели… Многое из того, что спрятано от глаз человеческих за толщей миллионов лет…